Танцы на мятых простынях - Элли Лартер

чтобы там заварить нам всем успокаивающий зеленый чай. Но закончить с этим я не успеваю, потому что через минуту они оба появляются на пороге: Влад — рассерженный, Полина — в слезах.

— Что случилось? — спрашиваю я на автомате.

— Ты знала, что он изменяет мне?! — Полина подскакивает ко мне, и я совершенно не понимаю, что дальше делать.

— Что… о чем ты…

— Засос у него на шее! — рыкает девушка, дергает Влада за футболку, оттягивая ворот, и тычет пальцем в небольшой фиолетовый синяк, показывая мне мое собственное художество.

Блядь.

Вот же блядь!

7 глава

Влад

— Думаю, вам нужно поговорить наедине, — выразительно намекая, предлагает Карина, и эти слова звучат тяжелым набатом, словно забивают последний гвоздь в крышку гроба наших с Полиной отношений…

Но делать нечего: я покорно киваю, и Карина торопливо уходит на кухню заваривать зеленый чай, а мы с Полиной остаемся вдвоем.

На несколько мгновений между нами просто воцаряется напряженное молчание. Я практически кожей чувствую, как Полина боится услышать, что я больше не люблю ее… О боже, как же это все не вовремя!

— Ну что же… — начинаю я нерешительно.

И ведь дело вовсе не в том, что мне как-то особенно сложно признаться в чувствах к Карине — я люблю свою девочку и не стыжусь этого! — просто я не хочу ранить и другую девушку, которая тоже по-настоящему дорога мне, и не знаю, как сказать все максимально мягко… Боюсь, что никак. Мне все равно придется разбить ей сердце.

Сначала я думал, что должен подготовить Полину к нашему расставанию, но теперь понимаю, что подготовить к такому просто невозможно: ей все равно будет больно и плохо. Тогда зачем тянуть, зачем вить веревки из своих и ее нервов, которые и так уже на пределе?

Так что Карина права, наверное: чем раньше я все расскажу Полине, тем лучше. По крайней мере, это будет честно. Это самый тяжелый шаг — но если его сделать, дальше должно стать намного легче… наверное.

— Я должен рассказать тебе что-то очень важное, — наконец говорю я, но Полина не позволяет мне договорить, вдруг вскакивая с места и бросаясь ко мне на шею:

— Прости, прости меня, милый! Я просто… перенервничала, понимаешь? Этот дурацкий танцевальный тур, репетиции! Мы так редко бываем наедине! Ты так много времени проводишь с сестрой, что я начинаю сходить с ума… Прости! Я просто дура!

— Да нет, ты вовсе не… — снова пытаюсь я, но девушка затыкает мне рот крепким поцелуем. Я даже не успеваю отстраниться и просто оказываюсь в плену влажных женских губ. Все происходит слишком быстро, я не могу это контролировать. Ее язык оказывается внутри и скользит вокруг моего языка, а образовавшийся вакуум мешает мне продохнуть и набрать в легкие хоть немного воздуха… Сдаваясь, я позволяю ей поцеловать меня, сам думая лишь о том, когда это закончится… Через несколько бесконечно долгих мгновений губы Полины перемещаются на мой подбородок, а дрожащие тонкие пальцы лихорадочно цепляются за ворот моей футболки. И только я собираюсь наконец отстраниться, как она делает это раньше меня, резко округляя глаза:

— Это еще что такое?! — и показывает пальцем на небольшой фиолетовый синяк, который я с трудом могу разглядеть под собственной ключицей.

Твою мать.

Это засос, который оставила мне Карина.

И я понятия не имел, что он такой яркий и явный, и что Полина его заметит… но она заметила.

Из глаз у девушки тут же брызжут слезы, лицо ее искажается гримасой боли, а я не нахожу ничего лучше, чем рассердиться: наверное, этой дурацкой эмоцией я прикрываю собственные беспомощность и растерянность.

— Надо было послушать меня, а не лезть целоваться! — рыкаю я, но моя бывшая (теперь уже точно) уже выскальзывает из гостиной, а я бросаюсь за ней следом. Ну а что мне еще остается?!

— Что случилось? — слышу я испуганный голос Карины, а Полина подскакивает сначала к ней, потом ко мне, хватает меня за ворот, снова его оттягивая, тычет в фиолетовый синяк, окруженный уже ореолом раскрасневшейся от волнения и повышенного внимания кожи, и почти кричит на всю кухню болезненно сорванным голосом:

— Ты знала, что он изменяет мне?!

— Что… о чем ты… — начинает Карина.

— Засос у него на шее! — снова показывает Полина.

— Милая, тебе нужно успокоиться, — говорит нерешительно Карина, но моя бывшая девушка явно не собирается следовать этому совету:

— Я думала, что ты моя подруга! А ты покрывала его, да?! Своего единственного любимого братика?! Конечно, как же ты могла иначе! Родная кровь, семья и все такое! Никакой женской солидарности! А я ведь думала, что однажды тоже стану частью вашей семьи!

Мы с Кариной зависаем в полнейшем непонимании, что делать дальше.

— Может быть, сядем и поговорим спокойно все вместе? — предлагает наконец Карина, когда истерика Полины понемногу начинает идти на спад. Я приношу своей бывшей девушке стакан воды. Она принимает его и залпом выпивает содержимое, а потом смотрит мне в глаза:

— Знаешь, что?

— Что? — спрашиваю я настороженно, потому что тон ее голоса не предвещает ничего хорошего.

— Я хотела подождать, когда начнется тур и пройдут выступления в нескольких первых городах… ну, знаешь, чтобы не отвлекать тебя и не путать твои мысли. Но теперь мне придется сказать прямо сейчас.

— Что… сказать? — сердце у меня пропускает удар, потому что я вдруг отчетливо понимаю, что она сейчас озвучит. Мы с Кариной переглядываемся, и по глазам сестренки я вижу: она тоже все поняла.

— Я беременна, Влад, — Полина поджимает губы.

— Но я же… мы пользовались презервативами, — шепчу я, понимая, как мерзко это звучит.

— Презервативы иногда дают осечку, — говорит Карина, но Полина усмехается:

— Да нет, я специально проткнула их все булавкой, когда ты купил очередную пачку…

— Зачем? — хриплю я, чувствуя, что во мне больше недоумения, чем злости.

— Мне давно казалось, что ты как будто бы немного не со мной… А мне действительно очень хотелось стать частью вашей семьи. Родить тебе ребенка было самым простым вариантом…

— Так себе выход из ситуации, — замечает Карина.

Полина пожимает плечами:

— Зато теперь ему будет сложнее бросить меня.

Происходящее кажется мне каким-то сюром. Факт моей измены как будто бы сразу отходит на второй план, становится малозначительным, практически неважным… Теперь важно другое: Полина беременна! И ладно бы эта беременность была случайной, но нет! Эта стерва (простите, я не знаю, как еще ее теперь называть!) все продумала, спланировала… Она проколола булавкой чертовы презервативы!

Серьезно?! Кто так