Набор - Инди Видум

— ни одна из баб, которых я и не разглядывал особо, не промолвила ни слова, только опасливо озирались на вторую половину села, ибо не каждый день удается увидеть такое разнообразие существ, противных самой природе.

Когда мы подошли к сопровождению, уже вовсю шло потрошение тушек, а флакончик был обнаружен, заткнут деревянным колышком и заботливо отставлен в сторону. Его я невозмутимо прибрал в один из контейнеров, сделав вид, что ничего не было. Да уж спалился так спалился. Надеюсь, все же артельщики этого не приметили.

— Что не успели достать — бросаем, — скомандовал я. — На выход. Сейчас за нами остальные рванут, и будут они куда опаснее этих. Их больше.

— А остальные? — властно спросила одна из спасенных. — Остальных вы тоже бросите?

— Кроме вас, в селе живых больше не было.

— Вы уверены, юноша?

— Да, я уверен. Не сводите наши усилия к нулю. Быстро идем к границе.

— Не может такого быть, чтобы никто не выжил, — продолжила упорствовать пожилая.

— В прошлой деревне тоже только один дом выстоял, — тихо сказал Лихачев.

— Вы не проверили остальные дома. Я лично этому свидетель. Так нельзя. Нужно проверить все. Вы обязаны это сделать!

Она почти кричала, чем могла привлечь к нам внимание. Пришлось говорить жестко.

— Я проверил все дома. Вы выжили только потому, что закрылись магией. Больше этого никто не сделал. Если я вас обнаружил под магией, неужели не сумел бы найти остальных? Живых в селе больше нет ни одного. Уходим. Желающие пререкаться могут оставаться здесь. По дороге не болтаем — это опасно. Привлечете тварей.

Посчитав, что сказал всё, я развернулся и направил лыжи по своим же следам. Не гарантия, что больше ни на кого не наткнемся, но вероятность кого-то встретить на уже зачищенном пути будет меньше. Мужики с сожалением побросали недорезанных тварей и тоже выстроились. Бабка заткнулась, хотя недовольство от нее шло душной мешающей волной, шла она на лыжах уверенно, не тормозила и почти не задерживала. В этот раз выходили всей толпой, чтобы не растягиваться, потому что граница была относительно близкой, как и опасность со стороны села.

По дороге бабка молчала, но стоило нам выйти, как она сразу заявила:

— Я напишу на вас жалобу. Вы халатно отнеслись к своим обязанностям. Не проверили все дома. В селе могли оставаться живые, их смерть — на вашей совести.

Сейчас я смог разглядеть спасенных лучше и мог с уверенностью сказать, что они не были деревенскими жителями. Обе физиономии казались слишком холеными для деревенских тружениц, а у старшей еще и отпечаталось желание повелевать всеми и всем.

— В Озерный Ключ — туда, — ответил я. — Идите и жалуйтесь.

— Понабирают ничего не смыслящих сопляков! — продолжала она орать. — А потом люди из-за них гибнут.

— Петр Аркадьевич ради вас жизнью рисковал, — сказал неодобрительно Лихачев. — А вы даже спасибо не сказали.

— Спасибо? Кому? Тому, кто выполняет свои обязанности? Плохо выполняет, к слову говоря. Что здесь вообще случилось? Искажение открылось?

— Зона захватила княжество Заварзиных почти полностью, — ответил я. — Вот что случилось. Более точно вам расскажут в Озерном Ключе. Провожать вас я не буду, сами дойдете.

— Невоспитанный мужлан, — зло бросила она.

Какая-то явно непростая бабка, и сейчас я напрочь испортил с ней отношения. Лучше бы мы туда и не заходили. Спасешь такую — а тебя дерьмом обольют. И ладно просто обольют, так еще затаят зло и будут гадить при каждом удобном случае. Правду говорят, не делай добра — не получишь зла.

— Кто ваш командир, юноша? — продолжала настаивать бабка. — В Озерном Ключе стоит отделение Рувинского. Вы из его подчиненных?

— Да идите вы… в Озерный Ключ! — рявкнул я, уже не сдерживаясь. — И жалуйтесь, кому считаете нужным. Только меня оставьте в покое, сударыня. Я к армии отношения не имею. Армия сидит в городе, поджавши хвост, и никому помогать не собирается. Предложите Рувинскому отправить войска на освобождение Веселого — он пальцем у виска, может, и не покрутит, но подумает, что вы — блаженная идиотка!

Она оскорбленно дернулась, бросила: «Мария, за мной» и шустро зашуршала лыжами в противоположном от нужного направлении.

— Озерный Ключ в другой стороне, — указал я. — Нет, исходя из того, что Земля — шар, рано или поздно вы в этот город доберетесь, разумеется…

Она молча развернулась и зашуршала уже куда нужно. Девушка последовала за ней, но, проходя мимо меня, тихо сказала: «Спасибо», вжала голову в плечи и покосилась на старшую — не заметила ли та. Но та либо не заметила, либо притворилась, что ничего не слышала.

— Завтра продолжим? — спросил Лихачев. — Седня уже навряд ли куда успеем. Хоть каждый день промедления — чья-то смерть, но скоро темнеть начнет. И помочь никому не поможем и сами гробанемся. Хотя некоторым и помогать не стоило.

Смотрел он в сторону уходящей бабки, но не потому, что собирался ее догнать и втереться в доверие. Напротив, в его голосе сквозило нежелание пересекаться со скандальной особой.

— Может, у меня переночуете? — предложил я. — Баню организуем. С утра без задержек выйдем. Спасать надо быстрее, каждый день на счету. Но в ночь, разумеется, идти нельзя.

Артельщики переглянулись и согласились. Общение с последними спасенными оставило гнетущее впечатление, как будто мы им еще должны остались. Сделали всё, что могли, и даже больше — и всё равно в душе гадостное чувство недоделанности.

Я даже подумал, не начала ли моя модифицированная удача срабатывать извращенным образом, заставляя интуицию врать. А потому что по всему выходило, что эту бабку лучше было оставить в селе, пусть бы сидела в погребе — запасов там наверняка на двоих на год хватило бы, а через год, может, и с зоной вопрос решится. Затягивать спасательную операцию было нельзя — твари росли и качественно, и количественно, поэтому через неделю точно сверну лавочку. А может, и раньше, если опять попадется такая же склочная бабка.

Вдобавок ко всему еще и Валерон задерживался. Поневоле начнешь переживать, не задели ли мы его. Рискованно всё же было стрелять. Но иначе до нас дошло бы слишком много тварей, воздействия приманки на всех попросту не хватало. Да и одни шли за ароматами, а другие — в уверенности, что те, первые, унюхали жертву.