Мажор в подарок - Филиппа Фелье

неприкрытая досада. Досада от того, что эта история, даже будучи ложью, звучит в тысячу раз искреннее и живее, чем его собственная.

Вероника понимает это раньше всех. Улыбка на её лице приторно сладкая, но глаза при этом ледяные.

– Как мило, – искусственно тянет она. – Прямо как в кино.

– В кино, – парирует Фил, не отрывая от меня взгляда, – всё слишком идеально. А у нас… – он берёт мою руку и подносит к губам, целуя костяшки пальцев. Замолкает, давая жесту сказать всё за него.

Тишина повисает в воздухе – тёплая, одобрительная, полная их общего понимания: эта пара только что выигрывает раунд. И выигрывает с таким стилем и лёгкостью, что даже зависть выглядит здесь неуместно.

После общей зоны нас ведут в «ванную Клеопатры». Оказывается, это не одна ванна, а два огромных, похожих на каменные чаши, бассейна, стоящих в одном просторном, тёплом помещении с мягким светом. Между ними – полупрозрачная стеклянная перегородка с матовым рисунком, сквозь который угадываются силуэты, но не разобрать детали.

Рома и Вероника занимают одну ванную. Мы проходим в другую.

Тёплая, насыщенная минералами вода обволакивает, расслабляет. Фил садится рядом, его плечо касается моего. Через стекло доносятся приглушённые голоса. Вероника что-то говорит на повышенных тонах, Рома отвечает односложно. Ссорятся. Опять.

– Скучно, – тихо говорит Фил, наблюдая за их размытыми силуэтами.

– Правда? А мне казалось, что тебе вполне весело, – шепчу я.

– Ты про ту историю?

Я хочу спросить про то, откуда он знает про солнечного зайчика.

Но в тот момент, когда я уже открываю рот, чтобы сделать это, он поворачивается ко мне. Вода скользит по его плечам. В этом освещении в его глазах вспыхивают звёзды. И я смотрю в них, как заворожённая.

– Знаешь, что самое сложное в нашем контракте? – спрашивает он так тихо, что я слышу только из-за близости. – Отличить, где заканчивается игра и начинается… вот это.

Его руки подхватывают меня под водой и усаживают к нему на колени. Быстро и с такой лёгкостью, будто я ничего не вешу.

– Фил…

– Тише, – шепчет он возле моего лица. – Они же смотрят. Должны видеть, как ты от меня без ума, помнишь?

Его губы в сантиметре от моих. Я чувствую его дыхание, смешанное с паром от воды.

– Это… – я сглатываю. – Часть твоего плана?

– Самая важная часть, – отвечает он, касаясь моих губ своими.

Глава 11

Мира

Поцелуй мгновенно перестаёт быть нежным. Он перерастает в потребность. В безумную одержимость. В страсть, в которой мы оба растворяемся.

Он разворачивает меня, усаживая на себя сверху. Его руки блуждают по моей спине. Прижимают к его торсу. А в моей голове в этот момент самая настоящая звенящая пустота. В которой вспыхивают звёзды.

Я забываю как дышать, забываю сделать новый вдох. Сердце рвётся из груди, колотясь в рёбра в поисках выхода.

Фил целует моё лицо. Оставляет цепочку неспешных поцелуев на моей шее. Добирается до ключицы. Прижимается лицом к груди. Дышит при этом жарко и часто. Так же, как и я в этот момент.

– Кажется, мы их переиграли, – хрипло бормочет он.

Я оглядываюсь, и замечаю, что мы остались здесь только вдвоём. Ни Ромы ни Вероники в соседней ванной нет.

Свечи, лепестки роз, тёплая вода с «волшебными солями», о которых говорила Лиля. Мы. И что-то пылающее между нами. Что-то…

Боже! Да он же… он же возбуждён!

Я вскакиваю с него, подняв брызги и маленькое цунами местного масштаба. Поскальзываюсь. Ныряю под воду. Тут же подрываюсь, встаю в полный рост и откашливаюсь.

Кажется «волшебные соли» теперь даже в моём желудке, а не только на коже.

– Ты… ты… – откашливая воду хриплю я.

– Что? – Фил откидывается на спинку деревянной лавки. Поза расслабленная, самоуверенная. Выглядит он при этом так… соблазнительно, что лицо тут же начинает гореть.

– Не делай так больше, ясно? – я указываю пальцем на него, но рука дрожит и опускается вниз.

Фил прослеживает за поим указательным пальцем. И смотрит под воду. На свои… вздыбленные плавки.

– Не могу гарантировать, что подобное не повторится, администратор Мира. Ты слишком очаровательна, а я здоровый мужчина.

Фил хитро прищуривается, а от его соблазнительной улыбки я покрываюсь предвкушающими мурашками. Мысленно даю себе подзатыльник за такую реакцию.

– Физиология, Мира. Я уже говорил, что претензии по… таким техническим моментам, ты можешь направлять в отдел природы.

Он… он потешается надо мной! Вот же гад! До чёртиков красивый гад.

Сердце делает кульбит.

– И отправлю! Обязательно отправлю жалобу! – прищуриваюсь я, разворачиваюсь и медленно, чтобы не поскользнуться, поднимаюсь по ступеням из ванной.

Из SPA выхожу на ватных ногах, завернувшись в два банных халата – свой и его. На всякий случай. Фил где-то позади, говорит что-то по телефону низким, деловым голосом.

Мне нужен мой номер. Моя крепость. Моя зубная щётка и пижама с единорогами, которые он ни за что не должен увидеть.

Лифт везёт меня на мой этаж. Коридор тихий, пустынный. Я прикладываю ключ-карту к замку. Зелёный свет. Щелчок.

Толкаю дверь в своё маленькое царство спокойствия, вдохновения и умиротворения и… замираю на пороге.

Комната пуста. Нет, мебель на месте. Но всё, что было моим – зелёная спортивная сумка, тетрадка с планами на столе, любимая кружка, та самая пижама в ненавистной теперь подарочной упаковке от Ромы – всё исчезло. Шкаф распахнут, вешалки голые. Даже запах сменился – теперь пахнет чистотой и тоской.

В животе холодная пустота. Грабеж? Нет, в «Серебряных Пиках» не грабят. Значит…

Я разворачиваюсь и почти бегу к лифту. Спускаюсь на ресепшен. У стойки – Соня, та самая стажёрка. Увидев меня, она замирает с виноватым выражением лица.

– Соня, – мой голос звучит резко, как удар хлыста. – Что с моим номером? Где мои вещи?

Соня краснеет до корней волос.

– Мира Александровна… Вам же оформили отпуск. Ваши вещи перевезли в номер к вашему жениху.

Последнее слово она произносит шёпотом, сгорая от смущения.

В ушах звенит.

Жених.

Конечно. Наверняка это дурацкая затея Лили. Или это его затея?

– Кто отдал такое распоряжение? – спрашиваю я, и слышу, как в голосе