Старость - Симона де Бовуар

Отец перекусывает веревку зубами, разрывая тем самым отношения с сыном, общиной и богами, а затем убегает. Но сын догоняет его. На следующий день Таппэй, спускаясь с горы, видит старика, связанного по рукам и ногам, на краю обрыва. Сын сбрасывает его в пропасть, словно старый мешок, и над долиной кружат вороны. Это позорная смерть. Сын поступил как преступник, но отец заслужил эту участь, пытаясь уклониться от традиции, установленной богами.

Часто ли приносимые в жертву старики реагировали схожим с Матаяном образом, то есть отвечали испугом и противодействием? Хотелось бы знать. Если Фукадзава придает этому эпизоду такое значение, то это говорит о том, что поведение Матаяна не было исключением, а скорее отражало общий страх и отчаяние стариков перед подобной участью. Вполне возможно, что именно покорность О-Рин — исключение из общего правила.

Существует поразительный документ — подтверждение того, что старики часто проклинали свою горькую судьбу: это эпос о нартах, сложившийся много веков назад у осетин и переданный через устную традицию черкесам. Некоторые его отрывки[36] описывают страх стариков перед надвигающейся казнью. Нартов считали мифическими предками осетин, чьими устоями они и были наделены. Согласно эпосу, нарты делились на три семьи, которые жили на разных высотах горы. На вершине жили воины, у подножия — «богатые», а на средних склонах обитал род Алагата, славившийся умом и занимавший самые высокие посты. Все нарты собирались у семьи Алагата для обсуждения важных вопросов и проведения религиозных пиршеств. Во время таких праздников стариков из всех трех семей, выбранных так называемым собранием убийц стариков, приговаривали к смерти. Их либо отравляли, либо забивали насмерть. Плиний Старший и Помпоний Мела упоминают, что у скифов, родственников северных осетин, также практиковалось убийство стариков. Если насыщенность жизнью (satietas vitae) не побуждала их добровольно броситься в море с утеса, их сталкивали силой. Эпос о нартах описывает аналогичный случай добровольной смерти: «Урызмаг состарился. Он стал посмешищем для молодых нартов, которые плевали в него и вытирали о его одежду грязь со своих стрел… Он решил умереть. Он зарезал своего коня, сделал из его шкуры мешок, забрался туда, и его сбросили в море». Однако обычно старики не соглашались на такую участь: они подчинялись закону, основанному на религии и традиции. Пожилые люди пользовались уважением и играли важную роль в обществе, но, когда они достигали совсем преклонного возраста, каждого из них ожидало одно и то же. В эпосе говорится: «Стариков укладывали в колыбель, словно младенцев, и пели им колыбельные песни, чтобы они уснули».

Сноха — свекру:

Спи, спи, мой князь-отец,

Спи, спи, мой маленький папа.

…Если ты не заснешь, мой маленький папа,

Я отправлю тебя к Алагата.

Сноха — свекрови:

Спи, спи, моя княгиня,

Спи, спи, мама-княгиня.

…Если ты не заснешь, моя старая мама,

Я отправлю тебя к Алагата.

Старая женщина:

Не отправляй меня к Алагата, ах, моя золотая княгиня!

Там убивают стариков…

В другой сцене старик разговаривает с женой.

Жена:

Плохая и болезнетворная сноха!

Только бы они не отправили тебя к Алагата!

Тех, кого отправляют к Алагата,

Сбрасывают с вершины горы в долину.

Муж:

Закрой свой рот хоть раз, ты!

Если они и не хотят еще от меня избавиться,

то ты всё для того делаешь.

Что часто повторяют, то и сбывается, говорят.

Ах! Если бы я мог однажды сбежать от тебя!

(Обращаясь к мужчинам, которые пришли, чтобы унести его):

В пасти диким зверям бросьте меня на растерзание.

Другая сцена рассказывает о последней ссоре двух пожилых супругов:

«Глава собрания убийц стариков спросил: „Кто из вас двоих старше?“ — „Конечно, старая женщина старше“, — сказал мужчина сквозь зубы. Тогда старушка не выдержала и разразилась словами, дергаясь так, что чуть не разорвала ремни колыбели: „Ах! Бог меня покарал! Разве можно говорить так, как ты говоришь? Когда пришло время быть убитым, он говорит, что я старше… Если вы мне не верите, посмотрите на наши зубы: мои зубы еще не выпали, а его выпали дважды, трижды…“ Тогда собрание осмотрело их зубы и решило, что муж старше. Его унесли, он всё ворчал, ему дали выпить пива и сбросили в долину».

Современные осетины, которые относятся к старикам с глубоким уважением, изменили некоторые эпизоды эпоса. Убийства стариков теперь представляются как преступные заговоры, а не как исполнение древнего обычая. Посреди пиршества появляется молодой герой, спасающий приговоренного к гибели.

Существуют крайне бедные народы, где стариков не умерщвляют: интересно, сравнивая их с предыдущими примерами, понять, откуда берется это различие. В отличие от жителей побережья, чукчи, живущие в глубине континента, уважают стариков. Как и коряки, они перегоняют стада оленей через северные степи; их жизнь настолько сурова, что старость наступает рано, но возрастное ослабление не влечет за собой социальной деградации. Семейные узы здесь очень крепки. Главой семьи и владельцем стад остается отец, и он сохраняет эту собственность до самой смерти. Откуда у него такая экономическая власть? Очевидно, это в интересах всей общины, будь то из-за нежелания молодых утратить свое имущество в будущем или ради желательной социальной стабильности. Зачастую старик играет важную роль в брачных обрядах: владение стадами или землями означает, что он распределяет их между зятьями и сыновьями согласно обычаю. Он выступает скорее посредником между законными наследниками богатства, чем его владельцем. Поэтому никто не пытается отобрать у него имущество, как это случается, например, у якутов. Как бы то ни было, богатство, которым старик продолжает владеть, приносит ему большой престиж. Бывает, что, почти впав в маразм, он по-прежнему руководит общиной: решает вопросы миграции и расположения летнего стойбища. При переезде стариков сажают в нарты; если не хватает снега, на помощь приходит молодежь и усаживает стариков на плечи. Один из таких стариков, рассказывает Владимир Богораз, каждую весну отправлялся к озеру Вулверин за товарами из арктических деревень. Он покупал без разбору, привозя кухонные ножи вместо охотничьих. Молодые люди смеялись с любовью: «Старик из ума выжил! Ну и ладно, ничего не поделаешь, старик есть старик». Богораз приводит пример хромого и сгорбленного шестидесятилетнего мужчины, который оставался хозяином стада и дома. Каждый год он ходил на ярмарку и тратил почти все свои сбережения на алкоголь. Но оттого уважали его не меньше.

Яганы, насчитывающие около 3000 человек и живущие[37] на берегах Огненной Земли, принадлежат к числу наиболее известных нам примитивных народов: у них нет ни топоров, ни рыболовных крючков, ни кухонной утвари, ни гончарных изделий. Они не делают запасов