Старость - Симона де Бовуар

которая тем не менее дает богатые урожаи благодаря обильным дождям и орошению. У них есть лошади и стада, а в зависимости от времени года и два-три основных места встреч. Это общество изобилия: они едят хлеб, мясо и консервы, купленные у белых. Их одежда украшена серебром и бирюзой; они обрабатывают серебро, ткут, пишут картины. Поэзия, пение, танцы и другие виды творческого самовыражения у них очень развиты. Семьи навахо матрилинейны, а женщин принято уважать. Принадлежащие им стада порой превосходят по численности стада, коими владеют мужья. Между бабушками, дедушками и внуками устанавливаются очень теплые отношения; особенно активно в воспитании детей участвуют родственники по материнской линии. Иногда дети начиная примерно с девяти-десяти лет живут с бабушкой и дедушкой и помогают им. Между дедом и внуком встречаются «шутливые отношения»: они соревнуются в беге, и победитель получает, например, седло для лошади. Зачастую мальчик предлагает деду посостязаться — поваляться в снегу, перепрыгнуть ров — и добродушно посмеивается над ним[44]. Дедушки и бабушки прекрасно обращаются с внуками, которые, впрочем, время от времени негодуют из-за возложенных на них обязанностей.

Забота о немощных, слабых и больных не чужда этому цивилизованному и процветающему обществу. Оно с трепетом относится к старикам, даже когда те начинают дряхлеть и терять ясность ума. Некоторые покидают свои жилища и бесцельно бродяжничают; их разыскивают, а затем возвращают обратно. Почитать стариков в этом обществе — обязанность. Но не отыгрываются ли на них в отместку? Молодежь и мужчины средних лет потешаются над их беспомощностью, но лишь украдкой, опасаясь мести. Это объясняется тем, что старение знаменует собой переход человека из мирской сферы в сакральную: со старостью связывают мощные сверхъестественные силы, в особенности когда речь идет о мужчинах. Известно, что во время суда над 222 колдунами среди них было 38 женщин, все в преклонном возрасте, и 184 мужчины, 122 из которых — старики. Старость пугает; страшно отказать нуждающемуся старику в приюте, как бы тот ни докучал, и готовых рискнуть смельчаков найдется не так уж много. Распространяется это, впрочем, не на каждого старика — некоторых вытесняют на обочину общества. Старый невежда особым почтением пользоваться здесь не будет. Навахо высоко ценят певцов — хранителей ритуальной музыки и традиций, то есть тех членов своего общества, которые способны сберечь его память, а затем и поделиться через свои песнопения рассказами, мифами, заклинаниями — а также своими знаниями об обрядах, церемониях и танцах — со следующими поколениями. Их почитают как священных существ, наделенных непомерной силой. Память этих певцов не позволяет угаснуть длящейся веками преемственности в общине. Их «песни», помимо прочего, обладают ценностью магических заклинаний; с их помощью можно вызывать дождь, разгонять тучи, исцелять болезни, предсказывать будущее. Эти песни находятся в персональной собственности того, кто их изучил; своему певцу-учителю молодые люди будут дарить лошадей и деньги. Разного рода дары им преподносят и тогда, когда они применяют свое искусство на благо отдельного человека, группы или всей общины.

Наибольшим уважением певец будет пользоваться именно в старости. Его сила таким образом удваивается: благодаря прожитым годам, благодаря его знаниям. Он оказывается наиболее благополучным членом общины, занимающим место на самой вершине социальной иерархии.

После смерти старик обращается в опасного призрака: представление о том, что умершие продолжают свое существование в виде более или менее грозных духов, встречается у всех примитивных народов. Если индейцы Гран-Чако верили, что смерть в глубокой старости порождает наиболее озлобленных духов, то отмечаемые многими исследователями представления навахо были противоположными. Если человек уходит из жизни, «исчерпав» запас своего времени, то есть умирает безболезненно, будучи уже не в состоянии ни самостоятельно передвигаться, ни обходиться без посторонней помощи, — это считается наилучшим исходом и для него самого, и для его семьи, ведь в таком случае он не станет призраком. Он переродится и будет жить снова, достигнув преклонного возраста, чтобы родиться вновь, — и так без конца. Ни во время его агонии, ни при его захоронении обычные ритуалы, призванные защитить родственников и общину от духа умершего, не совершаются. Члены семьи сами заботятся о погребении, как если бы оно было обычной домашней рутиной, и не придерживаются никаких траурных обычаев. Это наводит на мысль, что для навахо — как и, безусловно, для других примитивных народов — жестокость призрака проистекает из чувства обиды: если человек умер раньше, чем хотел, он мстит своим близким; его гнев обрушивается прежде всего на семью. У навахо призраки являются только тем, кто связан с ними родственными узами. Не держащему ни на кого зла, ушедшему мирно и в свой час мстить не за что. Смерть совсем крошечного младенца — младше месяца — тоже не влечет за собой пугающих последствий: он не успевает пожить достаточно, для того чтобы стать призраком.

Общество хиваро тоже процветающее; жизнь этих индейцев протекает в тропическом лесу у подножия Анд; они занимаются садоводством, охотой и рыболовством. Мужчины охотятся, женщины возделывают землю: почва здесь плодородна, леса отличаются изобилием дичи — пищи у хиваро всегда достаточно. У них развито ткацкое дело, они изготавливают керамику. Политическая организация практически отсутствует; семьи рассредоточены; хиваро очень любят детей и избавляются лишь от тех, кто рождается с аномалиями. Пожилых людей уважают. Именно благодаря их опыту смогло развиться знание о животных и растениях, а также о лекарственных веществах. Они передают мифы и песни. Помимо этой мудрости, у них есть сверхъестественная сила, растущая вместе с физической немощью. Имена новорожденным выбирают самые старшие члены семьи, вводя их таким образом в домашнее хозяйство. Старики занимаются толкованием снов молодежи, проводят обряды инициации; обучают их использованию веществ и табака. Пожилые мужчины и женщины — не будучи жрецами — руководят церемониями и религиозными праздниками. Любимое развлечение хиваро — война; во главе похода обычно стоит довольно пожилой мужчина. Случается, что старые воины уводят к себе домой пленниц из вражеских племен; они спят с ними, правда те нередко изменяют им с мужчинами помоложе; тогда их могут избить, иногда до смерти. Хиваро тоже боятся посмертной мести пожилых людей. К тем, кто плохо обращался со стариками, они могут вернуться в облике опасного дикого зверя (ягуара, анаконды) и покарать обидчиков.

У народа леле, живущего неподалеку от реки Конго на территории, покрытой тропическим лесом и саванной, влияние пожилых людей было существенным примерно до 1930 года. Леле были куда менее богатыми, чем их соседи бушонг, жившие в схожих условиях: те же земледелие, охота, рыболовство, ткачество. Почвы у леле несколько менее плодородны, а засушливый период длится