Правило №1: Не влюбляться в начальника - Альма Смит

не пара. Вы — его ошибка. Его блажь. Он увлекается такими… необычными проектами. Но это быстро проходит. А потом он возвращается ко мне. Как всегда.

— Вы отправили то письмо, — сказала я не глядя на нее.

— Какое письмо? — она сделала удивленные глаза.

— Я не знаю, о чем вы. Но если бы я хотела навредить, я бы сделала это куда изящнее.

Она отпила еще вина.

— Смотрите, Анастасия. Я предлагаю вам сделку. Уходите. Своим ходом. Скажите, что нашли другую работу. Исчезните из его жизни. И я обещаю, что его репутация останется безупречной. И ваша… тоже.

— А если я откажусь? — тихо спросила я.

— Тогда, дорогая, — ее улыбка стала холодной как лед, — тогда я уничтожу вас. И его за компанию. У меня есть связи. И информация. Очень много информации. Вы не найдете работу даже уборщицей. А он… ну, он выживет. Но его карьера в этой компании закончится. Вы готовы быть той, кто разрушил его жизнь?

Я смотрела на нее и не верила своим ушам. Это было похоже на плохой фильм. Но это была правда.

Вдруг сзади раздался голос.

— Хватит.

Я обернулась. Тарас стоял рядом со столиком. Он снял кепку, и его лицо было бледным от гнева.

София на секунду опешила, но тут же взяла себя в руки.

— Тарасик! Какая неожиданность! Присоединяйся к нам.

— Я слышал все, София, — его голос был тихим и опасным.

— Все. От начала до конца.

— И что? — она пожала плечами.

— Я просто открываю глаза этой девочке на реальность.

— Реальность такова, что я люблю ее, — сказал Тарас так просто, что у меня закружилась голова.

— И я не позволю тебе разрушить ее жизнь. Или мою.

София засмеялась. Резко, неприятно.

— Любишь? Тарас, ты не знаешь, что такое любовь. Ты знаешь только то, что удобно. С ней тебе удобно. Она тебя боготворит. Но это пройдет.

— София, хватит, — он устало провел рукой по лицу.

— Оставь нас в покое. Прошу тебя.

— Или что? — она подняла бровь.

— Ты что, будешь меня умолять?

— Нет. Но если ты отправишь еще одно такое письмо, или просто намекнешь на что-то подобное, я подам в суд за клевету. У меня есть деньги на хороших адвокатов. И у меня есть свидетели, которые видели, как ты врала Ивану Петровичу.

Она замолчала, изучая его лицо. Видимо, ища слабое место.

— Ты бы так поступил со мной? После всех этих лет?

— Ты сама все разрушила, София. Своей злостью и высокомерием. Мы могли остаться друзьями. Но ты выбрала войну. Так получи войну.

Они смотрели друг на друга, и между ними пробежала искра такой ненависти, что мне стало страшно.

— Хорошо, — наконец сказала София, вставая.

— Я поняла. Вы сами выбрали свою судьбу. — Она посмотрела на меня.

— Поздравляю, Анастасия. Ты получила его. Надейся, что удержать сможешь.

Она бросила деньги на стол за вино и вышла из ресторана, не оглянувшись.

Мы с Тарасом остались одни. Я дрожала. Он подошел, обнял меня и усадил на стул.

— Все хорошо, — шептал он.

— Все хорошо. Она ушла.

— Она так тебя ненавидит, — прошептала я.

— Она ненавидит не меня. Она ненавидит то, что потеряла контроль. Она не может смириться, что я полюбил кого-то другого.

Он сел рядом и взял мою руку.

— То, что я сказал… это правда. Я люблю тебя, Настя. И я не позволю никому тебя обижать.

Я смотрела ему в глаза и видела в них такую решимость, что дрожь понемногу прошла.

— Я тоже тебя люблю, — тихо сказала я.

— И мне так страшно.

— Знаю, — он прижал мою руку к своей груди.

— Но теперь мы будем бояться вместе. И бороться вместе.

Мы сидели в ресторане, держась за руки, и вокруг нас был весь мир. Враждебный, сложный, но теперь уже наш общий. Битва была проиграна, но война, казалось, только начиналась. И мы были готовы идти до конца. Вместе.

Глава 18. Выбор

Мы сидели в том дорогом ресторане еще почти час. Держались за руки и молчали. Слова были не нужны. Мы просто были вместе. И это было единственным, что имело значение.

Наконец Тарас глубоко вздохнул.

— Ладно. Пора идти. Завтра снова рабочий день.

— Да, — кивнула я.

— Рабочий день.

Мы вышли на улицу. Ночь была теплой и тихой. Он поймал такси, и мы поехали ко мне. Всю дорогу он не отпускал мою руку.

Дома я поставила чайник, а он сел на диван и смотрел в окно.

— О чем думаешь? — спросила я, ставя перед ним чашку с чаем.

— О том, что я устал, — честно ответил он.

— Устал от этой лжи. От постоянного напряжения. От того, что мы не можем быть просто собой.

Я села рядом.

— Я знаю. Мне тоже тяжело.

— Сегодня, когда я услышал, как она с тобой разговаривает… — он сжал кулаки.

— Я чуть не взорвался. Как она смеет? Как она смеет угрожать тебе? Унижать тебя?

— Она просто пыталась добиться своего, — пожала я плечами.

— Нет, Настя. Это не просто «добиться своего». Это грязно. Это низко. И я не хочу, чтобы ты через это проходила.

Он повернулся ко мне, и его глаза были полны решимости.

— Я не хочу больше так жить. Прятаться. Врать. Бояться каждого шага.

— Но что мы можем сделать? — спросила я.

— Ты слышал Ивана Петровича. Один намек — и мне конец.

— А что, если не будет никаких намеков? — тихо сказал он.

Я посмотрела на него, не понимая.

— Что ты имеешь в виду?

— Что, если мы все расскажем сами? Всем. Открыто.

У меня отвисла челюсть.

— Ты с ума сошел? Нас же уволят!

— А может, и нет, — он взял мои руки в свои.

— Слушай. Наш проект почти закончен. Он успешен. Ты доказала всем, что ты блестящий специалист. Я — хороший руководитель. Что, если мы придем к Ивану Петровичу и все честно расскажем? Скажем, что мы вместе. Что мы скрывали это, чтобы не навредить работе. Но что теперь мы хотим быть честными.

— Он никогда не поверит! — возразила я.

— Он подумает, что мы все это время его обманывали!

— А мы и обманывали, — горько улыбнулся Тарас.

— Но теперь мы можем сказать правду. Мы можем попросить перевести тебя в другой отдел. Или я могу уйти.

— Что? — я не поверила своим ушам.

— Ты хочешь уволиться? Ради меня?

— Если потребуется — да.

Я отшатнулась от него.

— Нет! Ни за что! Ты столько лет строил свою карьеру! Ты не можешь все бросить из-за меня!

— А почему нет? —