Роман с конца - Марина Сом

— Приятно познакомиться, я Аля — старшая сестра Полины, — девушка поворачивается к сестре и укоризненно спрашивает: — Поля, почему ты не предупредила, что у нас будут гости? А теперь ещё и стоишь, как истукан, — она переводит взгляд на меня, — Марк, пожалуйста, проходите. Будете кофе?

Я не успеваю отказаться, как Полина наконец-то выходит из своего коматозного состояния и громко восклицает:

— Нет! Он не может войти и он не пьёт кофе!

Наглая ложь.

— Я пью кофе.

— Не пьёшь, — твёрдо повторяет Полина и бросает на меня грозный взгляд.

Я борюсь с желанием напомнить ей, как ещё несколько дней назад она собственноручно приносила кофе мне в номер. Тогда, правда, я его так и не выпил. Но я ведь не подлец. Во всяком случае, не такой подлец.

— Вообще-то мы спешим, и нам пора ехать, — я смотрю на часы, а после перевожу взгляд на Полину. — Твой рабочий день начался полтора часа назад. Что случилось с машиной?

Их сходство так выбило меня из колеи, что я едва не забыл, зачем вообще сюда приехал. А ведь у меня была уважительная причина. Или хотя бы повод.

Ну ладно — оправдание.

Опоздать на полчаса и не предупредить — несвойственно для Полины, и когда Паша сообщил, что у неё заглохла машина, я ни на секунду не сомневался, что так оно и было. Сейчас я не могу определиться, рад я или зол тому, что она не в кювете, а дома. И, судя по ее внешнему виду, машину сегодня она даже не пыталась заводить.

Полина покрывается красными пятнами и бормочет себе под нос:

— Да вот..., не заводится что-то...

Она напоминает мне нашкодившего ребёнка, и я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Ну, раз я уже здесь, дай ключи — посмотрю, что не так.

Она отшатывается от протянутой мной руки, как от колорадского жука, и делает шаг назад, быстро мотая головой.

— Не стоит. Я уже... вызвала механика.

— А кого? — спрашивает её сестра. — Николая?

—...Ага, его, Николая, да. Он приедет. Скоро.

— Как скажешь, — решаю я прекратить её мучения. — Через сколько будешь готова?

— Я готова... — заметив мои вопросительно поднятые брови, она быстро добавляет: — почти. Мне нужно пять минут.

— Хорошо, жду тебя через пять минут. И было приятно познакомиться, — добавляю, глядя на Алевтину.

Полина, не мешкая, отодвигает сестру в сторону и захлопывает дверь прямо перед моим носом. Я медленно схожу по ступенькам вниз и внимательно оглядываю небольшой дом кирпичной постройки.

Дом старый, но ухоженный. Я замечаю, что черепицу на крыше меняли не позже, чем пару лет назад. Стены дома покрашены ярко-лиловый цвет, краска хоть и облупилась в некоторых местах, но в целом дом выглядит достойно.

Вместо забора двор от дороги ограждает живая изгородь из невысокой туи. Деревья прерываются только на небольшие металлические ворота, за которыми припаркована её рухлядь.

Мысль, что Полина ездит на этом небезопасном корыте, зарывается неприятным червяком и пробуждает тревогу.

Я снова бросаю взгляд на дом. Он бросается в глаза.

Чем они думали, когда решили покрасить его в лиловый цвет? Две молодые девушки живут одни в крошечном домике ярко-лилового цвета, который как бы кричит: «Заходи, мы тут одни».

Восхищение живой изгородью сменяется злостью — какой надо быть идиоткой, чтобы вместо нормального забора посадить деревья? У них вообще отсутствует инстинкт самосохранения?

Кто-то может сказать, что в больших городах намного опаснее, чем в глухой деревушке. Но в городе есть свидетели, есть где спрятаться, кого позвать на помощь. Здесь же они абсолютно одни. Без нормального забора. В доме лилового цвета.

Полина вместе с сестрой прекрасно могли бы жить в ретрит-центре, как и Паша. Это предусматривал договор. Да, возможно, номера не столь комфортны, как свой собственный дом, зато нет шанса, что тебя зарежет пьяный сосед.

За спиной хлопает дверь, и я, раздражённый и злой, не оглядываясь, направляюсь к машине. Моя злость никак не связана с её опозданием.

Глава 16. Полина

— Какой милашка, — шепчет Аля сразу после того, как я захлопываю дверь перед носом Марка.

— Ты серьёзно? Милашка?

Слова «Марк» и «милашка» не должны стоять в одном предложении.

— Конечно, такой брутальный и симпатичный. Полина, признавайся, между вами что-то есть? — лукаво спрашивает сестра.

— Конечно, нет! Он мой начальник, — возмущаюсь я и направляюсь в свою комнату.

Врать Але в лицо — бесполезное дело. Если она поймет, что я что-то не договариваю, она вцепится в тайну и не отпустит, пока не докопается до истины. Поэтому я включаю фен на полную мощность, останавливая дальнейшие расспросы.

Досушив волосы, я открываю шкаф и оглядываю свой немногочисленный гардероб, состоящий в основном из джинс и футболок. На улице ярко светит солнце, сегодня у меня есть персональный водитель, и что-то мне подсказывает, что Марк раскусил мою маленькую ложь относительно машины.

Чёрт. У него всё больше поводов меня уволить.

Мне на глаза попадается моё «несчастливое платье», я зло смотрю на него и останавливаю выбор на светло-жёлтом сарафане с декольте и длинной юбкой.

Я критически осматриваю своё отражение в зеркале. Не стоит себя обманывать, сегодня моя цель, если не соблазнить босса, то хотя бы как-то его задобрить и убедить меня не увольнять.

Аля караулит у двери и, как ястреб, заметивший полевую мышь, прищуривает глаза и пикирует вниз:

— Я знала! Я так и знала, что между вами что-то есть. Ты с ним спишь, да? Он хорош? Ты предохраняешься? Как долго вы вместе?

О боги! За что мне это?

В горле пересыхает, я откашливаюсь и впервые за три года надеюсь, что её проблемы с памятью, возникшие после аварии, проявят себя, и мы больше не вернёмся к этому разговору. Ни-ког-да.

Ты не только шлюха, но и отвратительная сестра.

Отмахнувшись от внутреннего голоса и её вопросов, я чмокаю сестру в щёку, быстро запихиваю ноги в сандалии и выбегаю из дома.

Сестра кричит мне в догонку:

— Твой побег только доказывает, что я права!

Марк, не оборачиваясь, направляется к машине, мне ничего не остаётся, как последовать за ним.

* * *

Вот уже пятнадцать минут мы едем в гробовой тишине. Это не комфортное молчание двух друзей, не вежливое игнорирование друг друга двух незнакомцев, по воле случая оказавшихся в одном пространстве. Нет. Это самая напряженная тишина в истории мира.

Я, не переставая, ёрзаю на