Роман с конца - Марина Сом

сиденье и перебираю темы для разговора. Но каждая из придуманных мной так или иначе ведёт к обсуждению наших интимных отношений — а на это я сейчас не готова даже под угрозой гильотины.

Марк находит тему, пропустив поворот. Он никак не демонстрирует свой промах — классический мужчина. Зачем признавать собственные ошибки, если можно сделать вид, что так и было задумано.

Может, ему так же дискомфортно, как и мне, и он тоже сидит и думает, о чём бы со мной поговорить?

Недолго думая, я нарушаю молчание, констатируя факт:

— Ты пропустил поворот.

— Я знаю.

Ооокееей.

Спустя три минуты он пропускает ещё один поворот. И ещё один. Десять минут спустя мы упустили с десяток возможностей вернуться на изначальную дорогу, ведущую к Усть-Коксе.

Мы двигаемся в противоположную сторону от работы. Он не может этого не знать.

Что, чёрт возьми, происходит?

Я бросаю на своего босса осторожный взгляд и проверяю телефон на наличие связи. В принципе, я могу позвонить в милицию прямо сейчас. Но что я скажу? Что мой босс меня похитил? А может, позвонить Паше? Тогда будут свидетели. Спасти он меня не спасёт, зато Марк не уйдёт безнаказанным.

Если смотреть в ретроспективе, он вполне себе подходит под психотип маньяка. Молчаливый. Не улыбается. Скрытный. Трахает свою сотрудницу на кухонном столе.

— Эм... Прости, что опоздала сегодня.

Марк даже не реагирует, что меня услышал.

—...и соврала.

В ответ на это он бросает на меня взгляд и вопросительно поднимает брови.

— По поводу машины.

— Так машина всё же работает? — хмыкает Марк, пряча улыбку.

— Я просто решила извиниться. Если моё опоздание и... эта ситуация с машиной — основные причины, почему ты решил меня расчленить и сбросить в реку, то предлагаю это обсудить.

— Что?

— Мы едем в противоположную сторону от работы, впереди Катунь. Ты молчишь и не комментируешь, почему мы туда едем. Ведёшь себя как классический маньяк, — на удивление мой голос звучит холодно и спокойно. Возможно, мне стоит сократить просмотр тру крайма.

Марк хмыкает ещё раз, а потом совершает невообразимое. В ответ на мои опасения по поводу собственной жизни он откидывает голову и громко, по-настоящему, не сдерживаясь, начинает хохотать.

Я смотрю на это чудо света с приоткрытым ртом.

Перестав смеяться, Марк одаривает меня широкой улыбкой, открывающей белые ровные зубы, и произносит:

— Твоё расчленение не входит в мои планы.

— А сброс в реку?

— Тоже нет, — с той же улыбкой успокаивает меня начальник, и у меня замирает сердце.

Человек, который в ответ на просьбу пересмотреть график предлагает мне отсосать ему, не имеет права на такую улыбку.

Это должно быть запрещено законом.

— Если расчленение и последующий сброс моего тела не входят в твои планы, то куда мы едем?

Марк отвечает молчанием и лишь кивком головы указывает вперёд. В конце просёлочной дороги, куда мы свернули, виднеется величественная Катунь.

Глава 17. Полина

Не нужно плыть по реке, чтобы почувствовать, как тебя уносит.

Катунь, как жизнь в своем самом яростном проявлении, бурлит, закручивается, спотыкается и завораживает своей непостижимостью. Даже стоя высоко над обрывом, я чувствую, как меня уносит.

Река смывает все защитные барьеры, стирает краску, толстым слоем которой я замазала дыры в своей жизни.

— Поля?

На моей памяти это впервые, когда он использует данную версию моего имени.

Я поворачиваюсь и встречаюсь с парой бледно-голубых глаз. На солнце они блестят, и можно различить серые мелкие вкрапления на самом краю радужки. Почему у него должны быть такие красивые глаза? Это несправедливо.

— Почему ты плачешь? — спрашивает он, хмуря брови.

Что? Плачу? Я провожу ладонью по лицу. Надо же, и правда плачу.

— Оу, прости... Я не заметила, — смущённо вытираю щёки и, указав пальцем на выступ на противоположном берегу, поясняю: — Вон оттуда я развеяла прах своих родителей.

Как только cлова срываются с губ, мне хочется вслед за ними прыгнуть вниз. Сейчас, вот сейчас будет наигранное сочувствие, жалость в глазах, не имеющие смысла слова, которые я так ненавижу. Внутри всё сжимается, и я жду, жду и жду — как удара.

Но Марк молчит. Так долго, что мне становится неловко, и я сама нарушаю тишину:

— Это было давно, около трёх лет назад. Я просто давно здесь не была... Видимо, поэтому... Прости. Это глупо.

Я подставляю лицо ветру, наблюдая за облаками. Над Катунью они всегда бегут быстрее, как будто пытаются поспеть за течением реки.

Марк разворачивается и направляется к машине.

Эмм... это определённо не та реакция, которую я ожидала. Может, он сейчас сядет в машину и уедет? Если бы у меня была возможность, я бы сама оставила себя здесь.

Подойдя ближе к обрыву, я сажусь на траву и свешиваю ноги. Чуть наклонившись вперёд, я смотрю вниз — от вида начинает кружиться голова. Не успеваю как следует насладиться моментом, как твёрдые руки крепко обхватывают меня за талию и оттаскивают с края обрыва.

— Эй, моё платье! — кричу, возмущаясь.

— Ты что творишь? — в ответ зло рычит Марк. — Если бы ты упала, платье — это последнее, о чём стоило бы переживать.

— Я не планировала падать! И ты в курсе, что следы от травы практически невозможно отстирать?

Марк одаривает меня взглядом, говорящим, что стирка и он никогда раньше не пересекались, и протягивает мне металлический стакан с какой-то жидкостью, от которой идёт пар.

— Что это? — я с опаской беру горячую кружку.

Как обычно, он игнорирует мой вопрос и вместо этого садится рядом, кладёт термос возле себя, а после начинает разворачивать какой-то свёрток, обёрнутый в коричневую бумагу.

Я с осторожностью нюхаю содержимое стакана, в блаженстве закрываю глаза — и только после делаю глоток. Горячий сладкий напиток приятно обжигает горло, заставляя меня зажмуриться от удовольствия. Если Марк и пытается меня отравить, то хотя бы перед смертью я не буду страдать.

Марк. Мой босс. Тот самый, который мудак. Да-да, именно он принёс мне какао!

— Спасибо, — неловко бормочу я, делая повторный глоток.

Он протягивает мне развёрнутый свёрток — тонкие, бледные ломтики чего-то слоёного и мягкого. Я подношу их к лицу — и в нос ударяет кисло-сладкий аромат, рот наполняется слюной.

— Это пастила ручной работы из Коломны.

— Коломны, которая под Москвой?

— Ты знаешь другую Коломну?

Душ-ни-ла.

— Откуда она у тебя?

— Сестра отправила.

Сестра? Логично, что у него есть родственники. Он человек, в конце концов. Пусть и не самый приятный представитель. Но намного проще ненавидеть человека,