Мастер для Маргариты - Виктория Райн

Я в очередной раз поправила сценический костюм. Кожаный корсет, юбка-клёш под которой легинсы, чтобы во время трюков не сверкать перед зрителями трусами, и посмотрела на стоящего неподалёку Колю.

Он подпирал плечом свою боевую «Десятку», перекрашенную в агрессивный оранжево-чёрный цвет. В его комбинезон были встроены светодиоды, мерцающие синхронно с габаритами машины.

— Готова, принцесса? — он обернулся ко мне, и в его глазах плясали чёртики. Не те, что от страха, а те, что рвутся на свободу, когда в крови гуляет адреналин.

— С тобой всегда, — улыбнулась я ему, поправляя на груди маленький, почти незаметный микрофон. Сегодня мне предстояло не только вести шоу, но и стать его частью.

Зазвучала медленная, лиричная музыка, возвещающая о начале представления. Мы заняли позиции, и софиты выхватили нас из темноты. Я жестами и мимикой рассказывала о первой любви, счастье, обретённом рядом с Колей. Он по сценарию играл моего жениха.

Миг — и он сделал шаг навстречу, имитируя порывистость чувств, вручил букет алых роз. Я приняла его, изображая восторг и радость, а после мы кружились в танце под одиноким фонарём в декорациях ночного города.

Идиллия длилась ровно до того момента, как с рёвом на сцену не ворвался монстр-трак. Настоящее чудовище на огромных колёсах, с кузовом, утыканным шипами и фальш-трубами. Из его кабины, освещённой зловещей красной подсветкой, выскочили двое «бандитов» — наши каскадёры, Витя и Слава, гримированные под головорезов.

— Эй, красотка! Покатаешься с настоящими мужчинами? — проревел Витя, выхватывая меня из объятий Коли.

Я вскрикнула, как полагалось по сценарию, и начала вырываться. Авраменко бросился вперёд, но Слава «оглушил» его лёгким, но эффектным ударом по голове. Меня закинули в кабину монстр-трака, и он, рыча, рванул прочь, ломая декорации.

Всё это было частью постановки, но это импровизированное расставание почему-то заставило сердце рвануть в груди. Словно я по-настоящему оторвана от любимого. Парни улыбались, представление шло отлично, и я перевела дух, когда услышала рёв «Десятки» прямо за нами.

Из окна кабины я видела, как машина Коли вылетает на «улицу», оставляя за собой чёрные полосы. Монстр-трак, которым управлял Витя, старался изо всех сил. Давил ящики, пытался прижать «Десятку» к «стене», но Авраменко был великолепен.

Его машина входила в виражи с идеальным расчётом, визжала шинами, срывалась в контролируемые заносы, оставляя за собой облака дыма и снопы искр от скребущего по асфальту бампера. Он был не просто водителем, а практически дирижёром этой стальной симфонии хаоса.

Когда «Десятка» поравнялась с кабиной, наш взгляд встретился на долю секунды. В его глазах я прочитала не игровую ярость, а сосредоточенную, холодную решимость. Он был в образе, но это был мой Коля, который никогда и никому меня не отдаст.

Авраменко открыл дверцу прямо на ходу, и его рука потянулась к моей. Я подалась вперёд и ухватилась за неё. Резкий рывок обоих машин заставил дверцу десятки отлететь как картонку. Наши руки разъединились, только чтобы в этот раз ухватиться крепче. Не выпуская руля, Коля дёрнул меня на себя, и я вылетела из кабины, упав на колени любимого. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял оглушительный рёв двигателей.

— Держись! — крикнул он и резко нажал на тормоза.

«Десятка» с визгом развернулась вокруг своей оси, а я чуть не ударилась головой. Машина «бандитов» уехала вперёд и врезалась в декорацию стены. Пиротехники выдали ослепительную вспышку и столб дыма, как бы обозначая поверженных врагов.

Мы вернулись на середину арены, и двигатель «Десятки» затих. В наступившей тишине было слышно только наше сбивчивое дыхание.

— Цела? — кивнула, и мы вышли на импровизированную сцену под грохот аплодисментов.

Стояли обнявшись, в облаке дыма и искр, а зрители кричали и свистели, восторгаясь зрелищем. Это был не просто успешный номер, а наша маленькая история любви, которая закончилась победой не только над ситуацией, но и над всеми жизненными трудностями.

Небольшое выступление каскадёров с катанием гостей давало нам передышку перед главной изюминкой шоу. Дальше по сценарию шли трансформеры, которых стало на два больше.

Наш обновлённый «Буратино» сверкал под софитами, а рядом выстроились «Голиаф», мощный внедорожник, и «Стрекоза», юркий купе. Я подала сигнал, и «Буратино», ведомый Колей, ринулся вперёд, взвился на задние колёса и, описав дугу, выплюнул из скрытых отсеков снопы искр, которые осыпали его, как огненный дождь. Это было моё нововведение. Пиротехника, синхронизированная с движением, добавляла зрелищности и ощущение праздника.

Дальше в дело вступил «Голиаф». Он медленно, с грозным скрежетом, начал трансформацию. Его кузов приподнялся, обнажив мощный каркас, а из багажника выдвинулась платформа, на которую я должна была подняться. Сделала шаг, вперёд выполняя заученные действия, и мой голос, усиленный динамиками, прозвучал уверенно:

«А теперь дамы и господа, посмотрите, как рождается легенда!»

В этот момент «Стрекоза», управляемая одним из каскадёров отца, вихрем пронеслась между «Голиафом» и «Буратино», совершила резкий разворот на переднем колесе и, поднявшись почти вертикально, застыла на мгновение, прежде чем с шипением опуститься. Трюк был смертельным, но выполненным с ювелирной точностью.

Следующим был наш с Колей коронный номер. «Буратино» на полной скорости направился к «Голиафу», на котором я стояла. За секунду до столкновения он резко ушёл в сторону, встав на два колеса, и проехал так вдоль всего кузова в нескольких сантиметрах от моих ног.

Я не шелохнулась, улыбаясь в толпу, хотя внутри всё замирало от ужаса и восторга. Мы доверяли друг другу настолько, что могли играть со смертью, превращая её в зрелище.

Когда финальные аккорды шоу стихли, а наши машины, дымящиеся и величественные, выстроились в линию для поклона, на арену обрушилась лавина аплодисментов.

Я видела сияющие лица детей, восхищённые взгляды мужчин, улыбки женщин. С трепетом наблюдала, как команда отца, стоя за кулисами, аплодируют вместе со зрителями. Моя мечта не просто ожила, а летела вперёд семимильными шагами.

Коля подошёл ко мне и снял шлем. Его лицо было усталым, но улыбка сияла как начищенный медяк.

— Пойдём на поклон, принцесса! Люди требуют видеть организатора и осыпать его овациями!

Мы вышли в центр арены и без устали махали руками. Я представила всех участников шоу, и каждый был одарён своей порцией славы, а после Коля обнял меня за талию, развернул к себе лицом и едва ощутимо чмокнул в губы.

Я воспротивилась такому непотребству, ведь на представлении были дети. Только когда он встал на одно колено и раскрыл бархатную коробочку, не смогла сдержать удивлённый вздох и набежавших на глаза слёз.

— Выйдешь за меня? — улыбаясь спросил меня он.

— Скажи да! — разнеслись голоса наших зрительниц,