100 великих героев Великой Отечественной войны - Вячеслав Васильевич Бондаренко

оперативного управления штаба фронта Баграмян был свидетелем неудач Красной армии в начальный период войны и только благодаря счастливой случайности избежал окружения и плена под Киевом. Из котла Баграмян вывел группировку численностью около 20 тысяч человек. 12 августа 1941 г. ему было присвоено звание генерал-майора, а 6 ноября генерал получил свой первый орден – Красного Знамени. А.М. Василевский так характеризовал Баграмяна: «Военачальник, наделенный выдающимися способностями. Он имеет опыт и командной и штабной работы, который помогал ему с успехом решать вопросы командования войсками, а также опыт разработки плана военных действий, причем он стремится к победе самым коротким путем. Имеет твердый и стойкий характер».

В конце 1941-го Баграмян быстро нарабатывал штабной опыт и авторитет. Им было спланировано освобождение Ростова-на-Дону. «Наступление шло, как и предусматривалось планом, со всех сторон, – вспоминал И.Х. Баграмян. – С востока на соединение с войсками 9-й и 37-й армий по тонкому льду Дона спешили в Ростов части 56-й армии. Первыми ворвались на улицы города 230-й полк НКВД под командованием подполковника Демина и полк ополченцев-ростовчан во главе с директором одного из заводов Варфоломеевым. С других направлений в город вошли передовые батальоны 343-й и 347-й стрелковых дивизий. Разгорелись ожесточенные уличные бои. Наступила ночь, утро, а бои не прекращались. К концу второго дня наступления дивизии Клейста начали в панике покидать Ростов. Наши войска перешли в стремительное преследование».

В декабре 41-го Баграмян стал автором первой наступательной операции Красной армии – Ельнинской. Она разрабатывалась в кратчайшие сроки, в очень сложных условиях. «Пока командными инстанциями утрясался вопрос о направлении главного удара, наш малочисленный штаб трудился не покладая рук. Вычерчивали карту, на которой наглядно отображались задачи соединений и частей на первый и последующие дни наступления, готовили боевые распоряжения войскам, составляли план разведки, набрасывали схему связи с перспективой ее дальнейшего развертывания. Фактически на подготовку операции отводились одни сутки: вечером 4 декабря было отдано боевое распоряжение на наступление, а с утра 6 декабря оно должно уже начаться. Чтобы тщательно спланировать и обеспечить столь сложную операцию, нашему небольшому штабу, конечно, требовалось куда больше времени». Но в итоге войска правого крыла Юго-Западного фронта продвинулись на 80–100 километров, освободили свыше 400 населенных пунктов, в том числе Елец и Ефремов.

27 декабря 1941 г. Баграмян стал генерал-лейтенантом, 1 апреля 1942-го возглавил штаб Юго-Западного фронта. В результате Барвенково-Лозовской операции во второй половине января 1942 г. советские войска продвинулись на 90–100 километров в глубь оккупированной территории, образовали выступ в районе Изюма. Но в итоге над нашими армиями, сильно выдвинувшимися вперед, нависла опасность окружения противником. На этот же год пришлась самая крупная неудача Баграмяна-штабиста – разработанная им Харьковская наступательная операция завершилась катастрофой, в плен попало 277 тысяч человек, советские войска потеряли 1200 танков и 200 орудий, причем потери немцев составили 20 тысяч. У вермахта появилась возможность развить наступление на Кавказ и к Сталинграду. Судьба Баграмяна повисла на волоске – Сталин объявил его главным виновником поражения (хотя все ключевые решения по операции принимали С.К. Тимошенко и Н.С. Хрущев). Спасло только вмешательство Г.К. Жукова, который поручился за Баграмяна. Но Сталин продолжал скептически наблюдать за действиями генерала и 26 июня перевел его с понижением на должность начальника штаба 28-й армии. «Если тов. Баграмян покажет себя с хорошей стороны в качестве начальника штаба армии, то я поставлю вопрос о том, чтобы дать ему потом возможность двигаться дальше», – говорилось в письме Сталина на имя С.К. Тимошенко.

Но проявить себя в 28-й армии, которая к тому времени была сильно измотана оборонительными боями в Воронежской области, Баграмяну не довелось. Вскоре его забрал к себе на Западный фронт Г.К. Жуков, доверив командование 16-й армией. Эта армия прославилась в Смоленском сражении под командованием М.Ф. Лукина, а в Московской битве – под командованием К.К. Рокоссовского. Сам Баграмян поэтому вступал в должность не без волнения. Но Рокоссовский пророчески считал: «В хорошие руки попадала наша армия, и это радовало меня». Время подтвердило правильность выбора: по итогам Жиздринской наступательной операции 16-я армия была переименована в 11-ю гвардейскую, а ее доблестный командарм 9 апреля 1943-го получил орден Кутузова 1-й степени. Хотя сам Баграмян остался недоволен своей работой: «Несмотря на проявленные в боях героизм и настойчивость, войска армии не выполнили в полном объеме поставленных перед ними задач. Однако итог боев был явно не в пользу врага. Почти все наступательные действия на западном направлении весной 1943 г. носили отпечаток торопливости, спешки. В той обстановке многим казалось, что моральный дух врага надломлен и если не дать ему опомниться, непрерывно наносить удары на все новых и новых направлениях, то он вскоре будет окончательно сокрушен».

Окончательный перелом в военной карьере генерала произошел в конце апреля 1943 г., когда в Ставке обсуждался план будущей Орловской наступательной операции. Тогда Баграмян предложил одновременным ударом двух армий (11-й гвардейской и 61-й) смежных Брянского и Западного фронтов уничтожить группировку врага под Болховом, а потом наступать на Орел. Этот план подвергли дружной критике все, за исключением Сталина. Во время совещания Верховный, выслушав все мнения, заметил: «А ведь Баграмян дело говорит. И по-моему, с его предложением нужно согласиться. Что же касается заботы командарма о более благоприятных условиях для выполнения задачи, то это похвально. Ведь на него же ляжет вся ответственность в случае неудачи». Время опять-таки показало правоту Баграмяна – операция была проведена по его плану и завершилась блестяще, 5 августа был освобожден Орел. Баграмян же 27 августа стал генерал-полковником и кавалером ордена Суворова 1-й степени. Впрочем, носить три звезды на погонах ему довелось всего два с половиной месяца – уже 17 ноября он стал генералом армии и был назначен командующим 1-м Прибалтийским фронтом, оперировавшим на севере Белоруссии и в Прибалтике.

По воспоминаниям дочери генерала Маргариты Ивановны, «в 1943 г., когда отец командовал 11-й гвардейской армией, в деревне Кочуково Калужской области солдаты нашли одиннадцатилетнего мальчика Афоню Фирсова. Выяснилось, что он убежал из дому, надеясь попасть в одну из частей Красной Армии. Привели мальчика в штаб армии, где и произошла его первая встреча с папой. Афоня очень ему понравился, и он распорядился оставить его при штабе. Через некоторое время папа направил мальчика учиться в Калининское суворовское училище. Он проявлял поистине отеческую заботу о мальчике, интересовался его успехами в учебе. Впоследствии Афанасий Петрович стал полковником-инженером и очень дружил с нашей семьей, считая папу своим вторым отцом, а меня своей сестрой».

Рубеж 1943–1944 гг. для 1-го Прибалтийского фронта, командующим которым стал Баграмян, был очень тяжелым – немцы создали в Белоруссии мощнейшую систему оборонительных сооружений, взломать которую с ходу было нереально. Все