Точка зрения. Дело № 34/1. Сточные вены - Милана Шторм

Кира приподняла уголки губ.

– Иногда ты бываешь на редкость нормальным, Капитан. Еще раз спасибо за плащ. Он действительно теплый.

Капитан замер на миг, а потом криво усмехнулся, стараясь скрыть, насколько же приятны ему эти слова.

Да. Он может быть нормальным. И рядом с ней у него это получается лучше всего.

– Будем считать, что я выписал тебе премию, – ответил он. – Не вздумай попробовать вернуть.

Кира достала из кармана мундштук.

– Будем считать, – покладисто кивнула она. – На улице холодно.

И Капитану показалось, что это самый правильный ответ.

Мэри

Мэри стоит у окна и смотрит на серое небо. А еще – на черную громаду Крематория и похоронную процессию, идущую по Последнему Мосту. Людей много, и Мэри пытается разглядеть среди них Киру и Капитана. А еще – Джека.

Кажется, он тоже собирался пойти на похороны Джорана Шейка.

Конечно же, ей ничего не удается. Она почти не видит.

Серое. Вокруг нее все серое. А еще ей кажется, что теперь она знает, каков он, запах одиночества.

Странно, пока слепота не начала маячить перед ней, ее ничуть не угнетало то, что она большую часть времени проводит одна. Но всему есть предел. Она не хочет быть одна во тьме, что наступает.

Наверное, ей даже страшно.

Конечно, ее не бросят. Но ей все равно страшно.

Серое. Все вокруг – серое. Серое пахнет одиночеством.

Похоронная процессия черной рекой устремляется к Крематорию, чтобы отдать тело Джорана Шейка огню.

Подарить прах уставшему солнцу, ведь тогда душа сможет возродиться на рассвете.

Сегодня нет солнца. Небо – серое. Но это неважно.

Мэри слышит знакомые шаги и начинает судорожно приводить одежду в порядок. Нельзя встречать сестру в таком виде, но если подумать – Мэри ничего не может с этим поделать.

Потому что совсем скоро ее глаза поглотит тьма.

Мэри подходит к двери и открывает ее ровно в тот момент, как Шарли, младшая жрица культа Смерти, поднимает руку, чтобы постучать.

Шарли – из простаков, и ей каждый раз удивительно, что Мэри знает о ее приближении заранее.

– Здравствуй, сестра, – говорит Шарли, склоняя голову и прикасаясь правой ладонью к груди в знаке смирения.

Мэри кивает в ответ. Она не хочет приветствовать Шарли. Потому что слышит запах ее эмоций.

Сожаление. Жалость. И чуть-чуть злорадства.

– Кто вам сказал? – спрашивает Мэри, отворачиваясь от почти уже бывшей сестры и подходя к окну.

Серое небо. Серая гладь реки.

Все – серое.

– Тебя вчера видели на ярмарке, – отвечает Шарли. – И стало ясно, что совсем скоро ты покинешь нас.

– Я слепну, а не умираю, – резко отвечает Мэри, и ей сразу же становится стыдно.

Шарли не виновата. Никто не виноват. Но во время ритуалов Смерти нужны глаза, которые видят. По сути – это самое важное. Ведь Смерть не слепа и не глуха. Она не свистит пулей, не рассекает воздух ножом и не бьет молотом.

Она ревет пламенем в печах Крематория, превращая изношенные тела в прах. В прах, который становится землей. На земле вырастают цветы. Душа возрождается в новом теле.

И новое тело тоже ждет Смерть.

Все идет по кругу, но Мэри скоро не сможет смотреть в пламя, ревущее в печи.

Не сможет ему поклониться.

– Мы будем вспоминать тебя, Мэри, – говорит Шарли. – Но верховная жрица сказала, чтобы ты больше не пыталась нас искать. Ты же знаешь: только тот, кто видит, как тело сгорает в огне – познает истину. Тебе она скоро будет недоступна. Прости.

Мэри смотрит в окно. Там все серое. Серое, как прах.

Чем больше печей ревут одновременно, тем успешнее ритуал. И иногда Крематорий переполнен…

Иногда.

Мэри хмурится. В ее голове мелькает какая-то мысль. Мелькает – и тут же исчезает. Прячется в закоулках сознания.

– Мы не забудем тебя, Рисующая, – говорит Шарли. – Мне жаль. Мне правда жаль.

Мэри верит уже бывшей сестре. Ей действительно немного жаль. Но она не будет приходить навестить Мэри, когда та ослепнет.

Никто из послушников не будет. Она больше не их сестра.

Шарли уходит, а Мэри смотрит в окно.

Там все серое.

Она пытается вспомнить нечто важное. Но у нее не получается.

Закат сегодня – серый. Мэри жаль, что это так.

Но она изо всех сил надеется, что он не последний.

Ее последний закат обязательно будет гореть пламенем.

Обязательно!

Томас

Проснувшись, Томас первым делом вспоминает о том, что у него осталось не так уж и много денег. Вчерашняя ярмарка, на которую он так надеялся, не принесла ему ни медяка.

Он сам решил пожертвовать ею и помочь Мэри, и не жалеет об этом. Но теперь нужно думать о том, где достать денег.

Пока он завтракает, в голове вертятся мысли о «Черной Луне» и, почему-то, Марле. Кошка откровенно благоволит ему, не стоит ли это использовать?

Она определенно может знать многое про клиентов «Черной Луны». Например, о тех стервятниках, которые не сказали всей правды. Ведь если верить полотну Мэри, стервятники все-таки замешаны в убийстве Шейка.

Томас должен все узнать сегодня, пока Кира, Джек и Капитан хоронят несчастного помощника градоправителя. По сути, дело стоит на месте. Все нити обрываются, а ведь не так их и много.

Интересно, этой ночью Капитан спускался в Глубь?

Несмотря на решение все узнать, Томас медлит. Он протирает пыль, моет пол, вычищает жаровню… перекладывает мелкие подарки, что вчера купил для каждой из Теней.

Он медлит. И это оказывается правильным.

Небо за окном – серое, а часов у Томаса нет, поэтому он не может ориентироваться во времени. Только примерно. Судя по тому, что он уже слегка голоден – время обеда.

Наверное, надо еще раз поесть, а потом идти в «Черную Луну». Найти там Марлу. Она расскажет ему все, что знает, ведь Томас ей нравится. Кошки непостоянны, поэтому стоит поторопиться.

А еще нужно выпить настоя из череды и ромашки. Чтобы не чихать.

Он чувствует этот зуд в носу заранее. Он будто бы уже ощущает запах Марлы. От нее пахнет желанием, интересом и табаком.

Если подумать, ее аромат очень похож на запах Киры.

Стук в дверь заставляет Томаса встревоженно нахмуриться. Он не ждал сегодня никого. Особенно сейчас, в разгар этого серого дня.

Вечером, возможно, придут Тени.

Стук повторяется. Он деликатный. Так стучат гости, которых давно ждешь.

Вот только Томас никого не ждет.