Это война, Свистунова! - Лада Соль

заявляет Грач. – Может, стоило бы признаться в том, что войну ты этой Свистуновой зря объявил? Да и не война у вас была, а только бодание. Две калеки, блин, – и снова смех Грача наполнил кабинет.

– Ты знаешь, мне сейчас кажется, что это не я пытался кого-то перевоспитать, а нас с Соней усердно воспитывали, – хмыкаю я. – Родители, жизненные ситуации и даже дети.

– О да, – хохотнул Грач. – Племянники Сони – лучшая прививка, чтобы задуматься, стоит ли иметь детей.

– Да ладно тебе, – теперь уже я улыбаюсь. – Будто сам таким не был? Они мне нас с Савкой напомнили. Как нам дед говорил, что пока мы вырастем, дом можно будет перестраивать заново.

– Ну и почему ты тогда здесь сидишь до сих пор, а не идёшь собираться на ужин? – спрашивает Грач. – Ну и что, что гипс сняли у твоей Свистуновой. Это же, наоборот, зелёный свет тебе, Свят. Да и фамилия ей не идёт эта.

– Скажи мне, что не общался с мамой, и это сейчас не очередная уловка родителей, чтобы женить меня, – говорю Грачу, смотря на него строго.

– Ты уже привидений видишь там, где их быть не может, – и снова ржёт. Да что же у него такое настроение-то сегодня хорошее?

Но в одном он прав – зачем портить то, что уже налажено. Поднимаюсь с кресла, быстро одеваюсь, потому что опаздываю. Мне нужно время, чтобы добраться к Соне, а так я могу не успеть.

Открываю дверь и всё же решаю пощекотать нервы Грачу.

– А ты остался без премии в этом месяце, – смотрю на него уверенно.

– За что? – непонимающе спрашивает он.

– Чтобы меньше ржал, когда боссу плохо, – закрываю дверь и спускаюсь на парковку.

Пока еду к Соне, вспоминаю про цветы. Забыл сегодня. Заезжаю в ближайший цветочный и, купив там огромный букет роз, подъезжаю к подъезду.

Странно, свет в окнах не горит. Спит, что ли? Так рано же ещё. Поднимаюсь на этаж Свистуновой, звоню в звонок, а дверь не открывают. Нажимаю ещё раз, но в квартире слишком тихо.

И почему я не подумал о том, чтобы позвонить? Она же могла спокойно уехать куда-то. Ну или поехать на свою любимую работу.

Смотрю на цветы, что в руках, и даже смешно становится от своего идиотизма. Ну, Свят, а что ты хотел. Единственная девушка, которая тебя отталкивала от себя, оказывается, слишком сильно понравилась тебе.

Закон подлости в действии!

Она ведь действительно стала чем-то намного большим, чем просто знакомая. И ведь не было же ничего между нами, а такое ощущение, что мы знаем друг друга вечность.

Выхожу на улицу, и такое дикое желание выбросить эти розы на снег, но что-то останавливает. Съезжу в гости к брату лучше. Давно не видел племянника и Миру.

Подхожу к машине, закидываю цветы назад, усаживаюсь и только разворачиваюсь, чтобы выехать со двора, как фары выхватывают знакомый пуховик с костылём и пакетом.

Свистунова замирает, смотря на меня сквозь лобовое стекло. Я знаю, что она меня не видит, но ощущение такое, что в душу заглядывает.

Снова выхожу на улицу, подхожу к ней и замечаю слёзы, стоящие в глазах.

– Упала? – спрашиваю осипшим голосом.

А Соня только головой качает, но не говорит.

– Что-то болит? – спрашиваю ещё раз и так хочу услышать её голос.

– Думала, что ты не приедешь, – всхлипывает Свистунова и утыкается лбом мне в пальто.

– А где же ты была? – решаюсь спросить последнее.

– Ездила к тебе на работу, – вздыхает она, а у меня внутри разливается такое тепло, что мне уже ничего не нужно.

Только эту вредную, непостоянную и такую тёплую Свистунову. Хотя фамилия ей точно не идёт.

***

– Ну что, Грачёв, всё вышло? – спрашивает Тамила Георгиевна у начальника безопасности сына.

– Всё вышло, – кивает мужчина. – Но если Свят узнает, то он меня не только премии лишит, но и с работы уволит.

– Не уволит, – отмахивается мама Свята. – Он нам спасибо ещё скажет. Вот же упёртый баран.

– Ну то, что баран, это точно, – улыбается Грачёв. – Но Соня его переплюнула в упёртости.

– Ему такая жена и нужна, – уверенно заявляет Тамила Георгиевна. – Они будут друг друга в тонусе держать. Поверь моему опыту, Грачёв, – улыбается она. – Погоду в доме делают всегда оба, но только женщина знает, как сменить грозу на солнце и наоборот.

– Коварная Вы всё-таки, – хмыкает Грачёв.

– Но-но, – грозит ему пальцем Тамила Георгиевна. – Ладно, я пошла. Мне ещё с Аней ехать детям за планшетами.

– А дети причём? – непонимающе спрашивает Грачёв

– Так они сегодня тоже свою роль хорошо сыграли, – отвечает Тамила Георгиевна и идёт на парковку.

Глава 20

***

Просыпаюсь оттого, что мне жарко. Поворачиваю голову и натыкаюсь на совсем несонный взгляд Свята.

– Ты точно Соня, – довольно произносит он, чмокая меня в нос.

И от его такого необычного и приятного действия мне становится тепло. Зажмуриваюсь. А вдруг мне всё только кажется? Но нет, открываю глаза снова – Свят на том же месте.

– Привет, – произношу хрипло.

Вспоминаю своё вчерашнее состояние, и хочется у виска покрутить. Это же нужно было себя так накрутить, что я поехала к нему на работу, не дождавшись его.

– Привет, – улыбается Свят. – Хочу свой завтрак, – добавляет он и накрывает мои губы горячим поцелуем.

Стою на кухне и улыбаюсь сама себе. Уже обед, а мы только собрались завтракать. И я совсем забыла, что хотела сегодня съездить в студию. Так хорошо мне не было… никогда.

Нет, я была счастлива в своём одиночестве. Ни под кого не нужно было подстраиваться и доказывать, что ты чего-то стоишь. Работала в своё удовольствие и получала свою дозу одиночества и тишины каждый вечер, возвращаясь домой.

А сейчас… это совсем другое счастье. В квартире тихо, хотя я знаю, что в ванной Свят. И от этого осознания внизу живота становится тепло, а по телу разливается нега.

И даже вчера, когда я тихо плакала, коря себя за то, что не остановила Свята и ничего ему не сказала, смотрела на сестру и Рому с Ритой,