Из золота в свинец 3 - Сергей Витальевич Карелин

в другую сторону. Кожа у меня сейчас крепкая, но проверять это, конечно, не буду. Спиралью оббежав неповоротливого голема, оказался у него с фланга и послал мысленный импульс:

— «Морвина, ну же, очнись!»

Никакой реакции. Зато голем снова обратил свой взор на меня. Видимо, его маленький каменный мозг решил, что Григорий, спрятавшийся за небольшой трибуной, уже не представляет угрозы.

Я попытался выдернуть атманит, торчащий из спины врага, но не успел. Сверху на меня обрушивалась рука голема. Отпрыгнуть тоже не успевал, поэтому блокировал удар своей рукой. С сухим и оглушительным треском камня о камень наши конечности встретились. От удара пол под моими ногами провалился, и я увяз в крошеве по колено. Другой рукой голем схватил меня за шкирку и выдернул из ставшего вязким пола, словно морковь из грядки. Я бессильно повис в воздухе, а в лицо мне уставилось орудие с пулями из кусочков скалы.

— М-м-мргх-х-х! — пророкотал противник, собираясь превратить меня в решето.

Времени зря я тоже не терял. Выхватил из кармана еще одно зелье, ярко-желтое. Оно способно взорвать все это помещение и погрести его под землей… Но если успею пропихнуть его между зубов голема, тогда разорвет только его. Правда, есть риск, что мне что-нибудь оторвет осколками. Например, чувство юмора.

Но вдруг голем, вместо того чтобы выпустить рой каменных пчел по мне, снова швырнул меня. Спиной я наискосок врезался в шкаф, сломал старые полки и проскользил с пару метров, сокрушая все на своем пути: разбитые склянки, шкатулки и баночки сыпались мне за шиворот сверкающим дождем.

— Мама… — выдохнул, оказавшись наконец на полу.

Тело пронзила боль, так как эффект зелья подходил к концу, но я не дал себе слабины. В вытянутой руке держал склянку с огненно-желтым содержимым. Поверхность зелья пошла опасной рябью. Одно неловкое движение…

Кажется, плохой идеей было брать с собой не самое стабильное Potio fulgoris ignei — зелье огненного всполоха.

Едва заметная вибрация быстро нарастала: я чувствовал, как склянка в руке дрожит все сильнее. Из недр вдруг поднялся большой пузырь и… лопнул. Просто лопнул.

— О, небо… — простонал я, опуская руку. Она мне еще послужит.

А голем тем временем вел себя крайне странно. Он вдруг волчком закрутился на месте, неуклюже размахивая руками и взбрыкивая ногами, точно девчонка, которой кинули жука под майку.

— Р-рарх! — выкрикнул каменный страж.

— Доброе утро, Москва! Аха-ха-ха! — услышал я голос Морвины.

Свет глаз голема и его силового сердечника синхронно замерцал и погас. Как марионетка, вмиг лишенная нитей, каменный страж осел на пол и там замер, широко раскинув ноги, повесив голову с погасшими очами, ссутулившись и опустив руки на пол.

Все было кончено. Голем умер.

Хотя, если заменить источник энергии… Но это вряд ли возможно в ближайшие минуты.

— Все, Григорий! — крикнул я. — Можно вылезать.

Поднялся сам и аккуратно вытряхнул мелкие осколки из-под рубашки и из волос. Все тело ужасно болело, но, кажется, обошлось без переломов. Неподготовленный Григорий пострадал куда сильнее, а мне просто придется мучиться от синяков несколько дней.

Я огляделся.

Лаборатория алхимика после сражения выглядела плачевно. Стол в центр сломан, половина шкафов и мебели превратились в груды бесполезного мусора, кое-где просыпавшиеся ингредиенты уже вступили в реакции. В одном месте растеклась светящаяся синим лужа какой-то странной эссенции, в другом поднимались к невидимым вентиляционным отверстиям струйки зеленоватых испарений. Григорий выполз из-за каменной тумбы и, хромая, побрел к затихшему голему.

— Козлина! — выругался он и пнул камень. — Ай! Сволочь!

Весьма опрометчиво пинать каменного голема. Даже поверженного.

Я склонился над спиной стража и выдернул Морвину. Атманит весело напевала, как ей хорошо на свете жить и пырять каменных големов.

Вот ведь странная. Хлебом не корми, как говорится, дай кого-нибудь пырнуть. Ладно, по крайней мере, я сдержал обещание и дал ей магию. Судя по вновь засиявшим участкам ее узора, разблокировались какие-то новые возможности. Но с этим разберусь потом. Сперва надо закончить с лабораторией.

Неожиданно каменная туша задрожала. Григорий испугался и отступил на несколько шагов. Сеть трещин быстро разбежалась по камню, и голем осыпался кучей обломков. А среди них мерцали перламутром маленькие тушки Чаросклизов.

Отлично! Просто отлично!

— Я уж думал, он снова встанет! — воскликнул водитель.

Вместо ответа я отобрал у него свою сумку, проверил, цело ли все внутри, и набрал слизней в небольшую баночку.

— Я же говорил тебе «Ничего не трогай!», — покачал я головой.

— Да я уж понял, что обделался, фраер. Причем почти буквально, — повинился Григорий. — Кажется, даже копчик ушиб. И пару ребер сломал. Но я ж не знал! Я таких тварей никогда не встречал! Ни в одном месте, где побывал. Слышал, конечно, о големах, но думал, что сказки это все…

— Как видишь, не сказки, — сказал, убирая Морвину в карман. Надо ее прикрыть на всякий случай. — Видимо, его силовое ядро было полностью заряжено и находилось в режиме ожидания, выделяя минимум энергии. Иначе эти слизни, — я потряс баночкой, — все бы сожрали. А мы с тобой повредили его, и они закончили начатое.

— Блин… — почесал пыльную голову Григорий, осторожно, кряхтя, присел и нашарил потемневший шероховатый шар источника энергии голема. — Оно же таких деньжищ стоит… — Он прикусил губу. — Нельзя было его не убивать, а?

— Можно, — пожал я плечами. — Тогда он убил бы тебя и успокоился.

— Ладно, понял. Может, даже за такое ядро выручу денег.

— Как пожелаешь. Посмотрим, что тут уцелело, и будем уходить.

К сожалению, уцелело немногое. Что-то я сразу забрал себе, а остальным заполнили сумки Григория.

— Кстати, а что это с тобой было? — спросил он, когда мы закончили. — Ты вдруг будто сам каменным стал. Всего на полминуты, правда… Тоже, скажешь, адреналин?

Я как раз, сидя на корточках возле уцелевших полок, утрамбовывал содержимое несессера, когда Пантелеев задал этот вопрос. М-да, знал, что применение зелья мне аукнется. Ну и как теперь выпутаться из этого, а?

Впрочем… Так же, как и во все остальные разы. Путем лжи и коварства!

— Помнишь мою дуэль с Коршуновым? — спросил, обернувшись, и встретился со взглядом прищуренных глаз компаньона.

— Ну.

— Военная разработка. Стащил образец после дуэли, когда все отвлеклись.

— Ха! А ты, фраер, не промах!

— Да, — кивнул ему. — А теперь, если кому-то об этом расскажешь, я скажу, что ты помог мне сбыть этот препарат на черном рынке.

— И в мыслях не было тебя сдавать! — замахал руками от моей угрозы Григорий. — Мы же партнеры теперь…

Вот именно, что партнеры. Когда хоть одному человеку партнерство мешало сдать своего партнера в выгодный момент? Так что