Рунный Страж - Ринат Тактарин

облегая фигуру; на ногах резиновые сапожки синего цвета, чуть блестящие от мелких капель воды. Она не была полной, но и худышкой не назовёшь, в движениях чувствовалась спокойная, уверенная сила, особенно заметная в том, как плавно покачивались бёдра. Я, наверное, покраснел, потому что мне нравилось смотреть на зад Елизаветы Николаевны. Половинки двигались красиво, словно манили, задавая какой-то свой, едва уловимый ритм.

— Аккуратнее с порогом, Антон, — сквозь мысли прорвался её голос.

— А? — сапог зацепился за препятствие, и я полетел мордой вперёд, инстинктивно успев выставить руки перед собой, чтобы смягчить падение. Воздух на мгновение вышибло из лёгких, а в ушах зазвенело от внезапного испуга.

— Ну вот, внимательнее нужно быть, — со смешком произнесла Елизавета. — Не ушибся?

Я поднялся, отряхивая руки, не больно и даже не обидно, скорее смешно, я улыбнулся, а Елизавета Николаевна улыбнулась в ответ.

— Ты, Лизка, поменьше кормой крути, и тогда парни падать не будут, — бросил предложение дед Василий, проходя мимо.

Она на это расхохоталась, да заливисто так, и пошла себе в сторону конторы, а мне вдруг стало стыдно. Поозиравшись, я последовал за ней.

Вопреки местонахождению рабочего места Елизаветы Николаевны, в её кабинете не воняло свиньями. Пахло духами, или каким-то другим парфюмом, приятно пахло, мне даже неудобно стало, почувствовал себя куском земли на белом кафеле.

— Не стесняйся Антон, присаживайся, — Елизавета в очередной раз улыбнулась, указывая на стул.

У меня возникло странное чувство, сравнил хозяйку кабинета с моей Машей и почему-то не заметил разницы. Нет, они, конечно же отличались, Маша стройная и русоволосая. А Елизавета Николаевна — брюнетка, лет на десять постарше, наверное, я в этом не сильно разбирался, и фигура поплотнее. Особенно бёдра привлекали, если учесть талию, фигура сильно напоминала гитару.

А сходство в том, что я чувствую себя рядом с ними одинаково и не могу понять почему. Может, смотрят одинаково? Или родственницы⁈

Хозяйка кабинета принялась перебирать бумаги, а я выискивал семейное сходство. Цвет волос не сходился, форма лица тоже, у Елизаветы круглее, я посмотрел на грудь, она как раз наклонилась над столом, и быстро отвёл глаза.

Я пришёл к выводу, что похожи они только ямочками на щеках. У Маши они поменьше, наверное, потому, что лицо худее.

И зачем я вообще об этом думаю? — задавшись вопросом, я глянул в окно, тонкая тюль не мешала обзору.

Отсюда открывался вид на ворота в свинарник, мимо них я и сновал весь день. Внимание привлёк фольганутый Валёк, странный тип, стоял у левой воротины и не сводил взгляда с окна. Мне показалось, что он смотрит прямо на меня, хотя понимал, что разглядеть что-то сквозь тюль в глубине помещения непросто, нужно подойти вплотную.

— Итак, Фамилия, Имя, Отчество, год рождения, — отвлекла меня Елизавета. — Может у тебя паспорт с собой? — я помотал головой.

Паспорт остался дома, в городе, не думал я в тот момент, что жизнь так круто повернётся.

— А ты надолго к нам? — как бы невзначай поинтересовалась хозяйка кабинета.

Я не знал ответа на этот вопрос, получилось как-то быстро, если говорить маминым языком, спонтанно. Но ответить что-то нужно, потому я пожал плечами и сказал.

— Пока на лето, а там посмотрим, я только школу закончил, — Елизавета понятливо кивнула.

— А ты руками что-нибудь умеешь делать? Ну, у вас же в школе уроки труда были? Научили чему-то? — она захлопала глазками. — Я знаю, что вас, мальчиков, всякому по дому учат, гвоздь забить, дверь поправить, — она сделала паузу, подбирая нужные слова. — Я одна живу, в мужских делах ничего не понимаю, а дверной замок заедает. Вот я и подумала, может, ты умеешь? — Елизавета посмотрела таким взглядом, будто я единственный, кто мог помочь.

И, разумеется, мне захотелось это сделать, вот только не знал, получится ли. Я пару раз помогал папе по дому, в прошлом году мы перестилали линолеум. Моя задача состояла в том, чтобы занести рулон и помочь подвинуть мебель. Всё остальное делал папа, а Дашка резала плинтуса. Во второй раз, уже в этом году, стоял рядом с папой, когда он смазывал замки и петли на входной двери.

— Инструмент у меня есть, — пришла на помощь Елизавета.

Я уже открыл рот, чтобы согласиться, но дверь открылась, вошёл дед Василий, а вместе с ним дымное облако.

— Ну что, закончили? — он посмотрел на меня, глаза почему-то сузились, перевёл взгляд на Елизавету Николаевну. — Лизка, опять ты свою пластинку завела⁈ Ну-ка выйди Антошка, на минутку, — я подчинился, вслед за мной вылетела недокуренная сигарета.

Дверь была закрыта, но я всё равно слышал почти всё. Про несмазанные щели и скрипучие кровати, несчастного Валька, Пашку и ещё каких-то людей. Под конец разговора дед потребовал от молчащей Елизаветы не разводить в его свинарнике ***во, а если очень хочется, можно сходить на конюшню, конюхи завсегда такому рады.

Мне стало неудобно, ведь я причина криков деда, а тот вышел из кабинета и просто махнул рукой, дескать, заходи. Помявшись с минутку, я решился, Елизавета Николаевна, несмотря на полученную отповедь, совершенно не изменилась в лице. Всё та же улыбка пододвинула ко мне бланк договора.

— Не обращай внимания, Антон, у дяди Васи плохое настроение. Вот, прочти и подпиши, — я взялся за ручку, а хозяйка кабинета, видимо, решила пододвинуть её поближе.

Наши руки соприкоснулись, я почувствовал мягкость ладони, женщина ойкнула, подарив мне неловкую улыбку.

— Я на Озёрной живу, большой дом с васильковой крышей, — она почему-то растянула слово большой.

— Угу, — ответил я и почесал затылок.

Через несколько минут я заключил первый в своей жизни трудовой договор и в целом был доволен. Это же я сам сделал, без мамы, правда, про зарплату опять спросить забыл, но это ничего, я не тороплюсь, потом узнаю.

— Чего так долго? — недовольным голосом поинтересовался Валёк, когда я приблизился к воротам.

Мне не понравилось, как он сжал кулаки, будто драться со мной собрался. На всякий случай обошёл раскрасневшегося парня стороной и ничего не ответил. Я уже догадался, что у него с Елизаветой что-то было или есть, не знаю. Но к моему облегчению Валёк не стал продолжать расспросы.

Рабочий день закончился, и я со счастливой улыбкой поспешил на выход. У выхода со свинарника меня ждала Маша.

— Как день прошёл? — девушка выглядела уставшей, в руках пакет, на лице улыбка.

Я пожал плечами.

— Это первый рабочий день. Вроде неплохо, — взгляд девушки метнулся мне за спину, я обернулся.

Этот был тот же Валёк с ещё более недовольной мордой.

— Одним всё, другим ничего, — обиженно