Двадцать два несчастья – 10 - А. Фонд

дают предрасположенность к долголетию. Метаболизм гиалуронки, митохондриальная трансляция и посттрансляционная модификация белков. Фенотипический возраст говорит, что с тобой сегодня. Это разные слои: один — потенциал, другой — реализация. У кавказского долгожителя могут быть прекрасные гены, а фенотипический возраст испорчен курением. И наоборот, нормальный геном плюс правильный режим, плюс физкультура по силам, и вот вам фенотипический возраст на десять лет моложе паспорта.

— На пятнадцать, — поправил Борька. — Я на конференции в Цюрихе видел доклад: там у японской когорты до семнадцати лет получалась дельта. Представляешь? В шестьдесят иметь тело сорокатрехлетнего!

— У японцев другие пищевые привычки и они живут в другом геохимическом фоне, Борис Альбертович. В нашей стране я пока могу достоверно заложить только десять лет разницы.

— Десять — тоже неплохо… — задумчиво протянул он, пока я смотрел на прохожих, пересекавших небольшую площадь у администрации. — Главное — не закопаться в показателях.

— Угу.

— Так, — суше сказал Борька. — Хорошо. Заболтал ты меня, Сергей. Признаю, красиво заболтал. Я даже почти забыл, зачем звонил. Но все же ответь на вопрос, почему до сих пор не стартовал? Когда начнешь?

— Думаю, после Нового года можно начинать, — ответил я неопределенно, так и не называя точной даты.

— Да ты что себе думаешь? — гневно разразился криками Борька.

Он орал минут пять, и я все это время терпеливо ждал, пока он иссякнет. Когда Борька выдохся, заговорил он уже куда спокойнее:

— Что у тебя за проблемы, Сергей? Я пересмотрел еще раз твою методику и уже нашел там две ошибки. Они не являются существенными, но потом, когда будешь статистику всю обрабатывать и сводить, у тебя может пойти такая разбалансировка, что ты вообще не сведешь это все. Поэтому лучше сразу привести все в порядок и четко структурировать.

— То есть вы говорите, что я должен приехать к вам в Москву? — вздохнул я.

Настроение моментально испортилось, ведь я этого не планировал. И хоть и был сейчас свободен, но не мог просто взять и бросить и санаторий, и людей, что доверились мне, и пациентку.

— Да нет же, зачем ты мне здесь сдался? Будешь ходить Лысоткина тут драконить и в ток-шоу пиариться, — не смог не поддеть меня Борька. — Я сам приеду к тебе и посмотрю, как ты начал работать.

У меня аж сердце упало.

— И причем приеду не сам, — заявил Борька. — С Марией Сергеевной вдвоем приедем. Ей тоже интересно посмотреть, чем ты там занимаешься. Так что жди. Только пришли мне адрес, конкретно геолокацию.

От мысли, что Терновский приедет с Марусей, на сердце сразу потеплело, и я оттаял:

— Ну, понимаете, здесь автобусы…

— Мы машиной приедем, — перебил меня Борька. — Жди нас.

— Когда?

— Э… — задумался Терновский. — Думаю, через пару дней. Я завтра сообщу конкретно.

В трубке потянулись длинные гудки, а я стоял на крыльце администрации и не знал, что делать: то ли гневно зашвырнуть телефон в сугроб, то ли прыгать на одной ножке от радости, что скоро доченька приедет ко мне в санаторий, где еще даже конь не валялся. Никто не валялся, кроме Валеры.

С этими мыслями я заехал за Александрой Ивановной, и мы поехали в санаторий. Опоздали на ужин, но с удовольствием поели и разогретый.

Сашуля осталась болтать с тетей Ниной и остальными, а я отправился спать.

В своей комнате рухнул как убитый и вырубился.

Глава 7

— Сергей Николаевич, проснись! Да вставай же! Ну Сергей Николаевич… Епиходов, твою мать, проснись! — Из крепкого сна меня резко выдернул чей-то назойливый голос за дверью.

Я разлепил глаза и скосил взгляд на мобильник. Блин, пять часов утра. Кому это неймется? Судя по голосу, это была тетя Нина. Кряхтя и поминая недобрым словом всю эту коммуну, я встал, натянул на себя штаны и раздраженно открыл дверь.

— Что случилось? Вы сейчас всех в помещении перебудите.

— Вставай, Сергей Николаевич, к тебе там гости приехали.

— Какие гости? — опешил я. Никаких гостей я уж точно не ждал. Тем более в такую рань.

— Не знаю. Вахтер сказал: иномарка. Машина в ворота въехала такая… красная. Кто они — не знаю, но едут сюда. Я уже поставила первую партию оладушек жариться, так что не переживай, завтрак минут через пятнадцать будет.

— Спасибо, — поблагодарил я и метнулся быстро к умывальнику, плеснул на себя воды.

Еле-еле успел ускоренно почистить зубы и пройти все гигиенические процедуры, как в дверь громко постучали. А потом еще раз.

Тетя Нина из кухни крикнула:

— Сергей Николаевич, открой дверь, а то у меня оладушки сгорят!

Я пошел открывать, недоумевая, кого же это принесло в пять часов утра.

Открыв дверь, я обнаружил… Борьку Терновского, который стоял на крыльце, и лицо его было тоже не сильно радостным.

— Здравствуйте, Борис Альбертович, — сказал я, стараясь не выдать удивления. — Какая неожиданность. Вы же вчера говорили, что через два-три дня приедете.

— Да так вышло, что надо было сразу выехать. Мы с Марией подумали и вечером сразу и выдвинулись, — сердито буркнул он, еле сдерживая зевок. — Через три дня у меня доклад на конференции в Питере, поэтому решил сейчас заскочить. Всю ночь, блин, ехали.

— Так и Маруся с вами? — спросил я.

— Да, спит в машине.

— Проходите в дом.

— Сейчас, только Маруську разбужу, и придем.

— Как раз вы к завтраку успели, — гостеприимно сказал я. — Только не шумим в коридорах, потому что люди еще спят, а слышимость здесь капитальная.

— Да, понимаю я это. Не учи ученого.

Борька спустился вниз, и секунды через две оттуда вышла Маруся, протирая заспанные глаза кулачками. При виде меня она улыбнулась.

— Здравствуй, Сережа. Извини, что нагрянули вот так внезапно. Так уж вышло. Потом объясню.

— А почему не позвонили, не предупредили? — Меня это немножко нервировало. — Мы бы хоть подготовились нормально. Руководитель все-таки приехал.

— Да как-то спонтанно все решили, ты же Борьку…ой, в смысле Бориса Альбертовича знаешь… Вот и не предупредили, — попыталась пояснить смущенная Маруся.

«Ну, по дороге-то можно было», — подумал я, но настаивать не стал. Видимо, сюрприз хотели сделать.

И тут Терновский ее перебил:

— Потому и не предупредили, чтобы ты не