Осиново. Предания о колдунах и ведьмах - Рустам Разуванов

рубахе по пояс в снегу и громко-громко так говорил, видно, как раз заговор читал. Мы так «испугавшись» были, что все на полу устроились, у печи, сидели и слушали. Такой свист стоял от ветра, боялись, что крышу сорвет, никогда я такого ветра не видела и не слышала. Бабушка только глянула в окно и говорит: «Ну, началось. Митенька стоит в одной рубахе. Отговаривает». Мы все окна занавесили и накрылись одеялом. А потом только и слышали, как за окном воет. А сквозь ветер слышно было, как деда Митя стоит и слова всякие проговаривает. И это, видать, сильный голос у него был. Сквозь такую метель кричать, да так что и мы слышали.

– А что именно он кричал?

– Ну всё слова какие-то говорил непонятные.

– Слова не из русского языка?

– Отчего же, мы других слов и не знали никаких тогда. Только на русском и говорили.

– А какие же он тогда непонятные слова произносил?

– Ну непонятные! Он так говорил, мне так не сказать, и давно это очень было, я ж еще маленькая была, помню, что он все такое вот говорил, все колдовское.

– А что именно? Хотя бы одно слово, хотя бы неточно или что-то похожее на его речь.

– Ну, вот что-то он там про замок говорил, про лес что-то, что унесет его, всякие такие вот вещи говорил.

– Ясно, спасибо большое. А чем же закончилась эта история? Дом деды Мити и правда снесло?

– Нет, что ты, выстоял. Но все дома в деревне хорошо так присыпаны снегом были. Многим же вставать надо было, кому на работу идти, кому свиней кормить, а все завалено. Кто через окна вылазил, кто через двор, кто соседей просил помочь.

– А дом деды Мити?

– Тоже, наверное, я не знаю. Но он отстоял, ничего такого не случилось ни с ним, ни с его домом. А потом он с ним публично ругаться начал и обо всем людям рассказал. Это хорошо, что еще до «вершков» не дошло, а то бы и случилось что! Тогда времена такие вот строгие были. Могло так случиться, что и пожалеешь, если рот закрыт не был!

– А чем это все закончилось?

– А тот дедушка все равно нашего деду Митю загубил.

– Загубил? Как именно?

– У деда Мити сначала ноги отнялись, не много и времени прошло. А потом он и вовсе двигаться перестал, умирал лежал. Говорят, что это тот, осиновский, его испортил.

– А дедушка Митя передал свои знания и силу перед смертью кому-то?

– Не знаю, вот чего не знаю, того не знаю. Была у него родня вроде, в соседней-то деревне, а в доме он один жил. А как он умер, там и дом потом его исхудал, на его месте уж давно другая изба стоит.

– А что стало с осиновским колдуном?

– А он тоже пропал куда-то, не помню точно.

– Как пропал? В лесу?

– Нет, ничего такого не было, то ли он переехал, то ли его по работе сослали куда-то, вот не помню уже. Когда коллективизация-то была, всех в колхоз собрали, а от колхоза ведь могли и в другой колхоз направить, и так далеко могли, что и на другой край земли отвезут!

Запись № 21

О доме бабы Нюры

– А вы знаете что-нибудь о бабе Нюре?

– Ну слышала, да, что она сильная была. Наверное, может, и самая сильная из всех, что в Осиново были. Ее и свои побаивались.

– А что именно вы слышали?

– Слышала то же, что и все слышали. Что могла всякое начудить, что умирала плохо.

– А что именно вы слышали про ее смерть?

– Ну долго ее хоронили, все никак не умирала. Потом и дочка ее приехала, и родня собиралась.

– А какие-то подробности о том, как она плохо умирала, вы не слышали?

– Да ничего такого, кто-то даже говорил, что она мертвая вставала, но я думаю, они уж приукрасили сильно. Но что-то там явно у них творилось.

– А слышали ли вы что-нибудь о том, что к ней перед смертью птица прилетала?

– Нет, но такое часто бывает. Есть поверье, что в дом перед смертью будут птички прилетать и в окошко стучать.

– А что именно за птицы?

– Да любые, синичка там или сорока. Бывало так, вот болеет кто тяжко и если в окошко птичка постучит, то, значит, кто-то скоро умрет. Такое вот поверье было.

– А можете вы какой-нибудь случай, с бабой Нюрой связанный, рассказать?

– Не знаю ничего такого. Забыла уже, что-то говорили, но я тогда молодая была, мне это неинтересно было. Вот и не запомнилось.

– А где именно был ее дом?

– А его нет сейчас, он в центре деревни у тропинки стоял, а потом его на дрова разобрали. Знаю только, что у Людки, подруги детства моего, была веранда сложена из досок, которые с дома бабы Нюры сняты. И у них потом нехорошо там было. Шумело, спать не давало.

– Расскажите подробнее, что именно там шумело?

– Я помню, что она рассказывала, я сама у них на веранде и не была никогда. Отец ее сложил ту веранду, он неместный был, поэтому и не верил во всякое и не побоялся. Насобирал досок, да и покрыл веранду, к дому пристроенную. А потом они спать не могли, все кто-то шумел у них там.

– Они просто слышали, как кто-то шумит на веранде, и все?

– Да не только. Кого-то из ее родни душили ночью. И такое было.

– Давайте попробуем восстановить события по порядку. Что было самым первым, о чем вы услышали от своей подруги?

– Ну сначала они там еще и не ночевали даже, потому что не закрыто еще до конца все было. Это вот я помню, и помню, что рассказывала она мне, как-то сильно так шумит у них на веранде. И звуки все такие, словно мужики там хриплые пьют водку и дерутся.

– Даже так?

– Ну да, они, видимо, чуть ли не каждую ночь вставали, ходили смотреть, что там такое происходит. А ничего ведь и не было. Тишина да гладь. Долго такое повторялось, они, наверное, потом и привыкли уже, да не особо внимание и обращали. А потом, видимо, когда ночевать уже стали там, в летнее-то время… Вот тогда и душить стали.

– Кого?

– Да вот не помню, но точно не ее. То ли матушку ее, то ли кто из родни у них в доме тогда гостил, но проснулись от того, что напали, так за