Срочно ищу жену. Обращаться к некроманту - Татьяна Новикова

просматривая бумаги, — имеет безупречную репутацию. Поставщик двадцати лавок. Ни одной жалобы. Братья Лист в деньгах не нуждаются, недавно получили крупное наследство по отцовской линии. За вдовой Клюм следят после того, как ее покойный муж пытался продать краденые змеиные зубы, но с тех пор она чиста.

— Значит, они точно невиновны? — Я не знала, радоваться или огорчаться.

— Пока мы определили только то, что им вроде бы незачем тебя подставлять. — Арсений сложил отчеты стопкой. — Однако никого нельзя исключать наверняка.

— А что насчет клиентов?

— Та же история. Опросы ничего не дали.

Арсений показал мне отчеты по постоянным клиентам. Ничего особенного там действительно не было. Ну, оно и неудивительно. Кто ж в разговоре с представителем Управления признается, что пытался подставить торговку?

— Антон Лют, — произнесла я, читая последнее имя в списке. — Хм

Арсений чуть склонил голову, ожидая продолжения. А у меня перед глазами вспыхнула картинка, которая до этого была закопана в памяти, но теперь попросилась наружу.

— Однажды он стоял у стойки, пока я вписывала в журнал данные по ингредиентам. Я готовила грудной сбор, а зверобой кончился. Я отошла ненадолго. Он остался в лавке. Минут на пять, не больше.

В памяти всплыло, как Антон Лют стоял у стола, чуть склонив голову, пока я рылась в коробке с сушеными травами. Как улыбнулся, когда я вернулась. Как сказал, что в моей лавке пахнет спокойствием, и я почему-то порадовалась этому глупому комплименту.

— Один? — переспросил Арсений.

— Угу. Но он не похож на преступника, — вырвалось у меня.

Арсений поднял бровь.

— А как он, по-твоему, должен выглядеть? Носить табличку на шее: «Варю запрещенку и подкидываю ее зельеваркам»?

Я вспыхнула.

— Я не говорю, что он невиновен! Просто он был добр ко мне. Всегда справлялся о делах. Я не хочу верить, что

— Что тебя предал кто-то, кому ты делала скидку и беспокоилась о его дочери?

В горле застрял ком. Я хотела ответить резкостью, но поняла: Арсений прав. Толку с ним спорить, если так и есть.

— Я дополнительно проверю его, — сказал Арсений мягче. — Если он действительно просто клиент — тем лучше. Если нет

Он не договорил. Я хмыкнула, скрещивая руки на груди:

— По-моему, ты не закончил предложение. Ну же, не стесняйся.

Арсений прищурился. В уголках его губ заиграло то самое недоброе подобие улыбки, которое я успела изучить за несколько дней.

— А что ты хочешь от меня услышать? Заверения, что всё будет хорошо?

— Было бы неплохо.

— Как же ты наивна, Мира, — он вздохнул. — Но так и быть, всё будет хорошо. Могу раздобыть где-нибудь розовый бант и надеть его, пока буду тебя подбадривать. Ну, для полного погружения в образ утешителя.

— Тебе не пойдет розовый бант. Ты же консервативен в одежде.

— Вот, видишь, ради тебя я даже готов меняться. Ты творишь удивительные вещи, Мирослава Вирнгольд.

Я рассмеялась от того, насколько всё это звучало нелепо. И между тем, мы препирались не первый раз, и получалось вполне живенько. Арсений не раздражал меня, скорее подстегивал. Мне хотелось с ним спорить до хрипоты, отстаивая свое мнение.

А еще, конечно же, я была ему бескрайне благодарна за то, что он не забрасывал дело с Могильником в долгий ящик. Не прекращал осматривать флакон, выискивая следы таинственного зельевара. Приказал опрашивать моих поставщиков и клиентов. Не сидел на месте.

Короче говоря, как-то внезапно я прониклась к Арсению симпатией.

А как он произносил мое имя

Мурашки по коже!

— Это всё благодаря твоему обаянию, — не осталась я в долгу.

— Опа. Ты только что назвала меня обаятельным?

— Разве что самую малость.

Он очаровательно улыбнулся, подтверждая мои слова, и на щеках заиграли ямочки. Арсению чертовски шла улыбка. Она делала его лицо мальчишеским, убирая всё хмурое и «некромантское».

— Пусть ты и не самая сильная зельеварка, но умеешь порадовать мужа.

Я фыркнула:

— Ты сейчас пытался сделать комплимент или оскорбить меня? Я малость запуталась. Кстати, я хотела еще кое-что обсудить, пока мы не закончили. Скажи бабушке Агате больше не подкидывать мне пеньюары. Иначе я попрошу Марту сшить ей чехол на портрет. Глухой, из плотного бархата.

Старушка всеми силами пыталась нарядить меня в какое-нибудь непотребство, сводя этим с ума. В комнате с завидной частотой появлялись то полупрозрачные ночные сорочки, то трусы, состоящие из трех жемчужных ниточек. Не представляю, где бабушка добывала эти сокровища, но я запарилась просить Филиппа возвращать их отправителю.

— Ничего не обещаю, но постараюсь. У меня тут вообще-то важные дела.

— Какие же?

— Найти того, кто подставил мою фиктивную жену, и вернуть ей лавку. В качестве, так сказать, свадебного подарка. Смотри, какой я практичный.

В груди расплылось тепло, и чтобы не показывать своих эмоций, я быстро проговорила:

— Если у тебя получится найти виновного, мы можем не разводиться.

И тут же осеклась, понимая, что сболтнула лишнего. Во-первых, потому что надавила на больную мозоль Арсения — необходимость развода после того, как он разберется с зельем. Это ведь и было условием нашей сделки. А во-вторых, потому что да потому что я прожила всего несколько дней в этом доме, с этим мужчиной, а уже не особо жаждала уйти. Мне тут нравилось.

Иногда не хватало моей лавки и взбалмошных клиентов, но в целом — жить с Арсением оказалось приятным занятием. Мы даже ужинали всё чаще вместе, в окружении родственников.

— По крайней мере, мы можем развестись не сразу. А когда ты уладишь все свои заморочки с Управлением.

— Благодарю за заботу, дорогая жена, — Арсений прижал ладони к груди с выражением притворного восторга.

Он коротко рассмеялся — низким, горловым смехом, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Это был редкий звук, непривычный для стен особняка Вирнгольдов.

Ну, вроде бы мои слова его не задели. И хорошо. Не будем уточнять, чего хочется мне самой. Этот брак — деловое партнерство, и оно будет закончено, как только мы поможем друг другу.

— Ладно, — посерьезнел Арсений. — Давай оставим перепалку до вечера. Ты займись списком клиентов, а я отправлю запросы в архивы. Если твой «хороший человек» где-то наследил — мы найдем.

Я покачала головой и направилась к двери. Но уже на пороге обернулась:

— Арсений.

— М-м-м?

— Если Антона Люта