Срочно ищу жену. Обращаться к некроманту - Татьяна Новикова

Мы сблизились, это факт.

Но вообще мое желание ей помочь объяснялось проще простого: Мира под моей защитой. Брак нужен, чтобы противостоять Управлению. Если ее обвинят — удар придет по Вирнгольдам. Если я проиграю Белиру — меня лишат должности, доступа к архивам, возможно, даже силы.

Но когда я представил, как Антон Лют стоит у стойки, улыбается и ждет повода остаться наедине с журналом Мирославы, — логика отступила. Осталось желание найти его и задать несколько вопросов. Желательно в моем кабинете, где стены обиты звукопоглощающими чарами.

Кстати. Я ведь сумел вытащить из зелья небольшой след его изготовителя. Отголосок магии. Сам по себе этот след ничего не давал, но теперь я чувствовал энергетику зельевара. Она определенно была мужской. Варщик-самоучка, но сильный.

Антон Лют?

Я почти уверен в этом.

Экипаж свернул к зданию городской канцелярии.

Рабочий день давно кончился. Окна третьего этажа, где принимали прошения от магов, были темны. Я вышел из экипажа и направился к входной двери, на ходу вытаскивая из кармана печатку Вирнгольдов.

Сторож, дремавший у входа, при виде меня подскочил и вытянулся в струнку. Печатка была не нужна. Он так и понимал, кто перед ним. Люблю все-таки эффект, который оказываю на простых смертных.

— М-милорд Вирнгольд! Канцелярия закрыта до утра, но если вам угодно

— Мне угодно поговорить с тем, кто регистрировал входящие прошения утром двадцать пятого числа.

— Д-двадцать п-пятого? Я узнаю, кто был на смене

— Благодарю.

Пока сторож бегал за списком, я рассматривал темный коридор.

Я знал, какие чувства вызываю у простых людей. Меня боятся и ненавидят. Отчасти я сам поспособствовал этому образу. Что, вы думаете, кто-то иной распускал по городу слухи, мол, за Арсением Вирнгольдом бродит толпа мертвецов, а стоит ему на кого-то посмотреть с прищуром — как тот сразу же падает замертво?

Разумеется, я сам и распускал. Мне нужна была такая слава, и я ею гордился.

Например, сегодня, когда через четверть часа в канцелярию, застегивая на ходу сюртук, вбежал лысоватый чиновник. Он явно примчался из дома — воротник застегнут криво, глаза испуганные. Вместе мы прошли в его маленький кабинет, и он застыл возле своего стола, не решаясь сесть за тот. Я тоже предпочел стоять. Тем более разговор обещал быть коротким. Мне требовалось уточнить всего одну небольшую формальность.

— Лорд Вирнгольд, прошу простить, меня вызвали

— Вы регистрировали входящие прошения двадцать пятого числа? В день, когда проходил обыск в лавке госпожи Альер?

— Я кажется, да. Точно! Я был в утренней смене.

— Прошение от Валерии Тарес. Вспоминайте.

Чиновник нервно сглотнул.

— Да, милорд. Оно поступило около одиннадцати утра. Я хорошо запомнил, потому что торопился закончить регистрацию и перейти к исходящей канцелярии.

— Во сколько именно оно поступило?

— Давайте сверим, — он полистал толстый журнал. — Вот же, отмечено. Одиннадцать ноль четыре.

Одиннадцать ноль четыре. Капитан Берн вышел из лавки Миры в десять сорок пять. Значит, прошению понадобилось меньше двадцати минут, чтобы пройти путь от Низинного переулка до канцелярии. Для документа, поданного посторонним человеком, не знающим заранее об обыске, это невозможно.

— Благодарю, — сказал я. — Если понадобится свидетельство — вы дадите его Управлению.

— Д-да. Я всегда рад помочь

Я не дослушал. Уже шагал к экипажу.

Низинный переулок оказался именно таким, как описывала Мира: глухим, узким, с щербатой булыжной мостовой и провалами окон в домах, вплотную прижатых друг к другу. К вечеру здесь почти не горели фонари. Прохожих не было вовсе.

Я вышел из экипажа и огляделся. Лавка Валерии Тарес пряталась в самом конце переулка. Вывеска облупилась. Витрина была заставлена пыльными склянками. За полчаса, что я простоял, изучая окрестности, мимо не прошел ни один покупатель, хотя лавка еще работала.

Да уж, хуже места и не придумаешь.

Мне требовались слухи. Я знал, как их собирать. Люди боятся некроманта — это правда. Но когда некромант не допрашивает, а просто желает пообщаться, ему с интересом отвечают.

Табачная лавка нашлась через два дома. Хозяин — пожилой толстяк с одышкой — при виде меня едва не выронил трубку. Но когда я попросил пачку обычного курительного табака и заплатил серебром, страх сменился говорливостью.

— Госпожа Тарес? — переспросил он, поглядывая на дверь, будто опасался, что хозяйка конкурирующей лавки подслушивает. — Держится на честном слове, милорд. Покупателей нет. Я удивляюсь, как она до сих пор не закрылась.

— Может, у нее есть другой источник дохода?

— Какой уж там доход. Разве что приятель помогает.

— Приятель?

Толстяк замялся.

— Я ничего плохого не говорю. Просто замечал: заходит к ней один господин. Приятный такой, тихий. Иногда после закрытия остается. Я думал — родственник. А потом случайно увидел, как они обнимаются.

— Как он выглядит?

— Да обыкновенно. Среднего роста, темные волосы, лицо такое неприметное. Всегда вежливый. Я у него как-то спросил, не местный ли он. Сказал — дочку лечит, травы закупает.

Дочку лечит. Я мысленно добавил новую строчку к обвинению Антона Люта. У него даже легенда с дочерью не меняется.

— Вы знаете, где он живет?

— Нет, милорд. Я и дочку-то его никогда не видел.

Я кивнул и вышел. Задерживаться дольше не имело смысла. Толстяк и так выложил больше, чем я надеялся.

Я медленно прошелся до лавки Валерии Тарес. Окна были светлы, и в них виднелась сама хозяйка, которая скучала за стойкой, несмотря на поздний час.

Я сунул руки в карманы и некоторое время постоял у лавки.

Итак, что мы имеем.

Если тот мужчина — Антон Лют, то он часто бывает у Валерии Тарес. Иногда остается после закрытия и даже обжимается с ней совсем не по-родственному. Его знают как приятного, тихого человека. А еще неизвестно, где он живет и есть ли у него дочь.

Схема вырисовывалась неприятная. Валерия хотела лавку Миры. Антон Лют либо хотел заполучить Валерию, либо имел какой-то другой интерес.

Я сел в экипаж и захлопнул дверцу. Колеса застучали по мостовой. За окном проплывали улицы города, и я думал о том, что Белир был прав в одном: мой брак действительно безумен.

Но тем и интересен.

Я объехал район и опросил еще нескольких торговцев и одну случайную прохожую, которая начала заикаться от одного только моего вида. Но все говорили одно и то же: Валерия едва сводила концы с концами, некто заходил к ней, а с дочерью его никогда и никто