Отец моей подруги. Запретная связь - Рия Уллу

— Нет, — отрезал я. Мой отказ был категоричным, без малейшей доли сомнения. Мне было противно от одной мысли о прикосновении к ней.

Тогда её улыбка стала по-настоящему зловещей. Она медленно, почти торжествующе, достала телефон. Моё сердце пропустило удар, хотя я ещё не понимал, что происходит. Её палец скользнул по экрану, и она развернула его ко мне.

В ту же секунду мир вокруг меня сузился до одной точки — маленького экрана, на котором было моё худшее видение. Фотография. Сделанная сквозь стекло, с улицы. Ася. Моя Ася. Обнажённая, окутанная лишь прозрачным шифоном, как нимфа, вышедшая из тумана. И я… рядом. С кистью в руке. Мой взгляд, направленный на неё, был слишком пристальным, слишком долгим. Слишком… хищным, что ли. Каждое моё внутреннее чувство, каждый порыв, который я так тщательно скрывал, был выставлен на всеобщее обозрение.

Воздух в лёгких словно сгустился. Я не мог дышать.

— Удали, — мой голос стал чужим, низким, лишённым всяких эмоций, но в нём была такая сила, что она должна была почувствовать её каждой клеткой своего тела. Мои пальцы непроизвольно сжались, и я почувствовал, как они дрожат.

Она покачала головой, её глаза светились злорадством.

— Поцелуй — и сотру. Иначе это увидят Варя, галеристы, все твои почитатели… — Она помахала телефоном перед моим лицом. — Представляешь заголовки? «Известный портретист и юная модель». Или, может быть, «Порочные страсти художника: обнажённые музы и тайные связи». Что подумает о ней мир, когда такое всплывёт? А о тебе? Твоей репутации конец. Твоей карьере конец.

Я смотрел на экран её телефона, на фотографию Аси, и в груди сжалось что-то холодное и острое. Её слова, полные яда, пронзали меня насквозь. Моя репутация, мои выставки, мой бизнес — всё это было ничто по сравнению с тем, что она могла сделать с Асей. С её будущим. Мой разум отчаянно искал выход.

— Я могу просто отобрать телефон, — шагнул вперёд, но она отскочила.

— Я это предвидела-ла-ла, — пропела она, её глаза блестели от торжества. — Поэтому оно в облаке. На всех моих устройствах. Уничтожить не сможешь.

Мои лёгкие словно сжались, воздух перестал поступать. Я глотнул воздух, но это было бесполезно. Всё. Ловушка захлопнулась. Я попался.

Чёрт с ней, с карьерой! Но Асю я не мог подставить под удар. Не её. Не из-за своей чёртовой гордости.

Сдался.

— Сам делать ничего не собираюсь, — прозвучал мой голос, пустой, лишённый всякой эмоции. Это было моё последнее, ничтожное сопротивление.

Её пальцы поползли по груди, волосы коснулись щеки. Запах духов перехватил дыхание. Она тянула время, смеясь в полутьме, прижимаясь своим телом ко мне.

И когда её губы, наконец, приблизились, когда я почувствовал её тёплое дыхание на своей коже - не выдержал. Я резко, дёрнулся, отвернувшись.

Поцелуй пришёлся в щеку, влажный и липкий. Унизительно.

БА-БАХ!

Громкий звон стекла, рассыпающегося по полу, заставил меня дёрнуться. Я отпрянул от Вики, словно от прокажённой. Звук был таким резким, таким внезапным, что он разорвал натянутую тишину мастерской.

На пороге стояла Ася. Белая, как мел, с пустыми глазами. Её взгляд был прикован к нам, и в нём не было ничего, кроме боли. Поднос с бокалами, который она, должно быть, несла, грохнулся о пол.

— Ася… — сбросил с себя руки Вики. Шагнул вперёд, протягивая к ней руку, пытаясь дотянуться, объяснить, схватить её, прежде чем она ускользнёт.

Она отшатнулась, подняв ладонь: стоп. Не подходи. Не говори. Её жест был абсолютным, не терпящим возражений. Я замер, поражённый, чувствуя, как всё внутри меня обрывается.

— Это не… — начал я, но Вика влезла с фальшивым смешком, нарочито поправляя блузку:

— Мы просто… разминались. — она нарочито медленно застёгивала блузку. Это было специально. Она хотела, чтобы Ася это увидела. Чтобы поверила. — Ты же знаешь, как художники ищут вдохновение…

Ася развернулась и выбежала из мастерской. В её спине читалось одно: конец.

Я повернулся к Вике. Все эмоции, которые я сдерживал — отвращение, ярость, бессилие, — слились в один чудовищный шквал. Мои глаза, наверное, пылали.

Я вырвал телефон из её рук с такой силой, что она вскрикнула. Секунда. А затем я швырнул его об стену. Смартфон ударился с глухим стуком, и экран взорвался звёздами осколков, разлетаясь во все стороны.

— Вон, — прошипел так, что она попятилась. — Или сломаю не только гаджет.

Её глаза расширились от страха, она, наконец, поняла серьёзность моих слов. Она вскинула голову, пытаясь сохранить остатки гордости, и, не оглядываясь, вышла.

Я стоял посреди мастерской и чувствовал себя опустошённым. Разрушенным. Надо было сразу так сделать. Сразу же. С самого начала. Не идти на поводу прихоти Вики, не верить в её угрозы, не пытаться играть по её правилам. Теперь всё было кончено. И я сам в этом виноват.