Воскрешение - Евгений Юллем

На мгновение в ее глазах вспыхнул красный огонь.

— Они — мои кровные враги! Навсегда!

Ну еще бы. Перенести столько от рук «ученых», будешь тут относиться по другому…

— Устраивает, — кивнул я. — Итак, Дриллиана го Орукоонайн…

— Называйте меня Дрилл, господин… Феликс.

— Ну вот, ты меня перебила, Дрилл, — поморщился я. — Так вот, я не буду спрашивать про твои дальнейшие планы, мне они не интересны. Я предлагаю тебе вступить в мою команду или я просто опять уложу тебя в анабиоз, отвезу на ближайшую космическую станцию, дам достаточно денег, чтобы ты не бедствовала на первое время и мы распрощаемся. Я сразу выкладываю карты на стол. Если ты останешься со мной, то про спокойную жизнь можешь забыть.

— Все настолько серьезно?

— Да, — кивнул я. — более чем. — Врагов — куча, друзей нет. Я как бы теперь тоже изгой — клан в лице папаши объявил меня врагом, на старые дружеские чувства и рассчитывать нельзя, дружили-то с прежним Феликсом. Как только узнают, что я теперь не я — будут проблемы. А то, что так будет — однозначно. Вот такой вот такой расклад. Что скажешь?

— Я дам вассальную клятву верности, если вы согласны взять на службу ронина, господин Феликс- склонила она голову.

— Я приму твою вассальную клятву. Клятву крови.

Она удивленно подняла глаза.

— Но ведь это значит, что и вы обязуетесь умереть за кровного брата или сестру…

— Тебя это удивляет? — хмыкнул я. — Не только стриго способны выполнять клятвы. Я уже умер один раз, исполнив долг чести.

— Я согласна, Феликс, — смиренно склонила она голову. — Это честь для меня, лишенной чести…

— Это возвращение чести, — торжественно сказал я.

— Тогда не будем тянуть. Есть нож? — спросила она меня.

— Э-э… — протянул я. — Нет.

В самом деле. Где я раздобуду церемониальный нож стриго? Вещь редчайшая в силу закрытости и служения культу. У каждого клана они свои, переходящие по наследству сквозь века.

— Сгодятся любые, — сказала она. — Дело в Слове и Крови, а не в посуде.

— Хорошо, — пожал плечами я, вышел из камеры и полез в медицинские шкафы.

Во, есть скальпель. Самый обычный, без всякого хайтека — иногда проще взмахнуть им, чем включать Модификационный Свод по всякой фигне.

— Пойдет? — я повертел в руках находку.

— Да, — кивнула она. Примерилась, перехватила скальпель поудобнее… — Клянусь Кровью верно служить своему Господину, исполнять его приказы и всегда защищать его жизнь и честь. И пусть моя Кровь будет его Кровью!

Дрилл сделала надрез и передала скальпель мне.

— Клянусь Кровью беречь своего Вассала, не подвергая его бесчестию и напрасной угрозе жизни. И пусть моя Кровь будет его кровью.

Тут уже надрезал ладонь я.

— Как наследная герцогиня рода Орукоонайн и носитель Истинной Крови, я подтверждаю данную клятву между Вассалом и Господином, и объявляю их Кровными, — торжественно сказала Дрилл.

У меня в который раз за сегодняшний день челюсть упала на пол и пребольно ударила по ногам.

Я, конечно, слабо разбираюсь в тонкостях их народа, в детстве еще зачитывался «кровавками» — так их комиксы назывались, но четко помню, что наследная герцогиня и носитель Истинной Крови — это, если переводить на наши понятия, принцесса из не правящей сейчас королевской династии. А при смене династии…

Она протянула мне руку и я крепко пожал ладонь, смешивая свою кровь с ее. Вспыхнуло желтое сияние, окутавшее наше рукопожатие… Боги вселенной приняли клятву.

— Понимаете теперь, во что ввязались, Феликс? — усмехнулась она. — Теперь мы связаны кровью до смерти.

Я лишь кивнул. Думаешь, ты меня напугала? Сама ещё пожалеешь, но будет уже поздно. Зато теперь я буду уверен, что член экипажа с другим мнением не решит вопрос свиноколом под ребро исподтишка. И помешает это сделать другим.

— Пора будить нашу спящую красавицу, — сказал я, переходя к следующей камере. — Что можешь сказать про свою подругу?

— Она мне не подруга, — повела плечами Дрилл. — И даже не по несчастью.

— Я почитал, что с вами делали… — сказал я.

Дрилл сжала в кулаки пальцы с мгновенно отросшими когтями так, что с ладоней закапала кровь.

— Читать — это одно, а…

— Поверь, я знаю это на практике, — сказал я. — Так что?

— До этого я никогда с синтами не сталкивалась, — сказала Дрилл. — До этой лаборатории.

Она аж скорчилась, выплевывая последнее слово. Понимаю.

— Я видела, что с ней делали. А иногда те ученые любили делать «тройничок», как они это называли. Нет, никакого секса — нас просто пристегивали к креслам рядом, наносили одинаковые увечья и смотрели, кто быстрей регенерирует, — ее передёрнуло.

М-да… Я промолчал. А что я мог сказать? За такие зверства во всех приличных местах полагалась каторга или петля. Но это в приличных. А то, что творилось в клановых лабораториях, обычно там и оставалось. С концами. И подопытными. А что с отработанным материалом церемониться? Достаточно открыть гермолюк, остальное сделает вакуум.

— В конце сеансов «испытаний», как это называли, ей стирали память — она синт, это просто. В отличие от меня.

— Удивляюсь, почему лоботомию не сделали… Извини.

— Да ничего, — она тряхнула головой, отгоняя наваждение. — Это повлияло бы на регенерацию. Зачем портить ценный лабораторный образец? Так мы будем будить нашу новую игрушку или нет?

— Будем, — я понимал, как тяжело вспоминать то, что было, но пусть лучше устроит нервный срыв сейчас, а не в деле. И я тапнул по планшету.

Никакой феерии не наблюдалось. Все так же заплясали огоньки, повис в воздухе экран, откинулась крышка. Только на этот раз все было спокойнее. Синт просто села в капсуле, и все.

Вот теперь надо сделать базовую привязку.

— Импринтинг! — потребовал я, выступив вперёд.

— Привязка произведена, — сказала синт таким томным голосом, что у меня сладко заныло в паху.

Ну а что, я виноват, что ли, что ее сделали идеальной теткой? Мой любимый цвет — блондинка, мой любимый размер — 4-й… Красивая молодая женщина, вызывающая неуемное желание разложить ее прямо здесь…

— Велите ей отключить выброс феромонов, — сказала из-за плеча Дрилл, развеяв все очарование романтического момента.

— Отключи феромоны,