Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

— И даже больше, — криво усмехнулся лжегазетчик и вынул из кармана 25-рублёвую купюру. — А что случилось с его родителями, почему они так рано умерли? — вдруг спросил он и вожделенные деньги снова спрятал в карман.

— Почему умерли? Ну так здесь летом 1972-ого года разыгрались сильные лесные пожары, — прохрипел Митяй. — Его родители поехали на сенокос и угодили в огненную ловушку. Много тогда людей погибло и газеты ваши об этом ничего не писали. Поэтому старший брат заменил Михе и мать, и отца. Только Фадеич ничего тебе необычного не расскажет. Он повторит сказку, что его брат взялся за ум, бросил пить и уехал в Ленинград, чтобы играть в баскетбол за тамошний «Спартак».

— И в самом деле — мистика, — хмыкнул лжегазетчик и сунул Митяю 25 рублей прямо в карман его старой застиранной крутки.

И тут прозвучал гудок пригородной электрички сообщением Выборг — Ленинград.

— Ну я пошёл, у меня дела, — прохрипел Митяй, уже представляя, как он выльёт в себя холодненькую вкусную водку. И ему опять станет легко, хорошо на душе и всё понятно, как дальше жить.

Свой пятый мачт серии, в понедельник 10-го ноября в Дейтоне, мы проводили в зале 14-тысячной «УД Арены» против сборной команды, составленной из игроков Университета Дейтона, Университета штата Огайо и команды «Вулверинс» из Мичиганского университета. Причём вся стартовая пятёрка представляла именно команду «Мичиганских росомах». По всей видимости, после разгрома «Миссури Тайгерс» — 83:105, который мы учинили в городе Колумбия 8-го числа, организаторы решили против нас абы кого больше не выставлять. И так уже газеты подняли шум, что сборная СССР камня на камне не оставила от одной из сильнейших команд студенческого баскетбола — «Индианы Хузерс».

Но даже сборная лучших баскетболистов из трёх американских ВУЗов не смогла дать нам достойный бой на паркете «УД Арены». И за минуту до конца матча хозяева всё равно уступали — 85:91. И это при том, что судейство сегодня было самым предвзятым за всю серию. Из-за чего у нас за пять фолов площадку уже покинули Саша Белостенный, Володя Ткаченко и Александр Белов. А у хозяев никто не набрал больше четырёх персональных замечаний.

— Юрьев, играй аккуратней! — рявкнул Кондрашин с бровки, когда я повёл мяч в нападение.

«Куда ещё аккуратней? — проворчал я про себя. — Да я на этих студентов даже дыхнуть боюсь, чтобы они от сквозняка не попадали, выпрашивая фолы».

В этот момент я перевёл мяч за спиной, ускользнул от соперника и вырвался на оперативный простор. Справа от меня открылся Толя Мышкин, слева Серёжа Тараканов, а под кольцом попытался выскочить на свободное место Алжан Жармухамедов. Правда его центровой хозяев схватил за майку и не дал сделать этот небольшой шажок. Хорошо хоть на периметре мне помог заслоном Иван Едешко. Этим заслоном в следующую секунду я и воспользовался. И уже подобравшись на пятиметровое расстояние к кольцу соперника, запустил мяч по высокой траектории. И к моему облегчению баскетбольный снаряд, зацепив переднюю дужку, провалился в корзину.

«Ну хоть так. 85:93 и хрен они нам что-то сделают», — обрадовался и первым побежал обороняться. Мне, конечно же, случалось играть при таком безобразном судействе, где одной команде свистят каждый чих, каждое касание, а другим позволяют самые настоящие борцовские приёмы. И тут очень важно дорожить мячом, держать эмоции под контролем, не спорить с арбитрами и хладнокровно попадать со средней и дальней дистанции. Кстати, именно этим всю игру я и занимался.

Американский главный тренер этой сборной солянки отчаянно закричал своим парням: «Гоу! Гоу! Гоу!». И те, прибежав в позиционное нападение, сразу же нагло полезли под наше кольцо. Так один из форвардов во время прохода, отмахнувшись локтем, больно ударил Сергея Тараканова по рёбрам. И свисток судьи опять промолчал. А потом этот же игрок бросил с близкого расстояния, но если рефери играл за команду хозяев, то баскетбольные Боги сегодня бились на нашей стороне. Поэтому мяч ударился в заднюю дужку, затем в щит и отлетел на Жармухамедова.

— Жар, дай! — выкрикнул я и сделал стремительный рывок на противоположную половину поля.

И Алжан длинным пасом мгновенно разрезал всю баскетбольную площадку. Я же ловко выловил это мяч. Затем ударил им одни раз в пол и, сделав два шага, продемонстрировал переполненным трибунам «мельницу», после которой баскетбольный снаряд с громким хлопком вонзился в кольцо и счёт стал — 85:95.

— Даааа! — проорал я, пробегая мимо бессовестного товарища судьи.

И тут же подумал, что жаль я тебе, козлу, харю не могу начистись. Не хочу международного скандала и штрафных санкций. Но морду я твою толстую запомнил.

— Майк — красава! — заголосили парни с нашей скамейки запасных.

— С меня сегодня пиво! — рявкнул Саша Белов, у которого вчера прошёл день рождения и мы, соблюдая перед игрой спортивный режим, эту днюху никак не отметили.

А соперник, получив очередные два очка в свою корзину, всё понял и сдулся. И за двадцать секунд до конца мачта игроки хозяев обречённо перевели мяч на нашу половину. Сделали несколько передач и перед самым финальным свистком бросили по кольцу. Однако мяч в нашу корзину снова не попал. Зрители разочарованно засвистели. А мы, не пожав сопернику рук, так как контракт этого не оговаривал, а сами мы не хотели, по-быстрому скрылись в подтрибунном помещении.

— Молодец, Майк, молодец, — похлопал меня по плечу второй тренер Сергей Бакшин. — Я уж подумал, что при таком судействе у нас нет никаких шансов. А у тебя оказывается нервы из железа.

— Это не нервы, Сергей Григорьевич, это спортивная злость, — криво усмехнулся я. — Ненавижу, когда свистят в одну сторону. Вот я и собрал волю в кулак. Хотя так хотелось кому-нибудь врезать, что аж кулаки чесались.

— Правильно, силу надо доказывать не кулаками, а точными бросками, — Башкин ещё раз хлопнул меня по плечу, после чего сказал несколько хороших слов Мышкину, Тараканову, Едешко и Жармухамедову.

Потом в раздевалке я очень долго пил воду и принимал поздравления от других ребят. А Генка Капустин мне сообщил, что я сегодня снова набрал 45 очков. Даже неулыбчивый одиночка Сергей Белов походя буркнул, что давненько он не видел такого судейского беспредела и такого процента попаданий. Наконец в раздевалку вошёл куратор серии Чак Найнас. Американец привычным движением руки вытащил ведомость, где требовалось расписаться, и премиальные деньги. Но прежде Найнас обратился ко мне:

— Майк, переведи своему