Дед в режиме героя - Евгений Валерьевич Решетов

— Держите их! — проорал демон, выскочивший в коридор через пролом в стене, откуда уже вырывались языки пламени.

— Лишь бы впереди не было засады! — пропыхтел я на ходу, глянув на два столбика и ленточку с надписью «вход воспрещён».

Кто-то поставил сию конструкцию перед лестницей. Но нас, ясен пень, она не напугала, не заставила повернуться назад. Мы пронеслись мимо неё и рванули по деревянным ступеням. А те начали жалобно скрипеть и шататься вместе с резными перилами, грозя вот-вот рухнуть, а лететь вниз было прилично. Лестница взбиралась на этаж довольно круто.

— Боже, ежели ты существуешь, не дай лестнице обрушиться! — взмолился на бегу Савелий Петрович.

— Не отвлекай его от важных дел. Сами справимся! — выпалил я, смекнув, что ступени выдержат.

Так и получилось…

Мы буквально взлетели на этаж, погруженный во мрак, исполосованный лунным светом, втекающим в окна. Стёкла имели характерный стальной блеск, намекающий, что хрен мы их чем-то разобьём.

Да и внешние стены особняка наверняка были крепче, чем межкомнатные. Их мы тоже не сумеем разрушить. Потому наш дуэт рванул по коридору, «украшенному» обшарпанными обоями, отстающими от стен, истёртой ковровой дорожкой и проводкой, торчащей из потолка с жёлтыми разводами.

— Надо заманить демонов в ловушку и завалить по одному! — выдал я, продолжая бежать так, что аж сердце билось где-то в глотке. — Либо нужно понять, где их главарь, и убить лишь его. Остальные, по идее, нам не нужны. Хотя могу уступить вашей кровожадности, Савелий Петрович, ежели кто-то из них оскорбил ваши чувства. Только не вызывайте его на дуэль. Убейте просто и без выдумки.

— Я, пожалуй, проголосую за вариант с убийством главаря, — тотчас ответил тот, блестя потным лицом, ставшим ещё худощавее.

Ещё бы! Доктор уже прилично потратился на магию. Одно «благословение» чего стоило! Савелий Петрович без малого держал его секунд десять. Мой организм полностью восстановился. А вот эскулап отчего-то хрипел и морщился, будто каждое движение доставляло ему боль.

— Вы ранены? — смекнул я. — Так чего же вы не уберёте рану? Вы же маг жизни, а не примусы починяете!

— Всё не так просто. Мне нужно перевести дух и провести осмотр раны, — просипел он, шумно сглотнув слюну.

— За мной! — бросил я и дёрнул первую попавшуюся дверь.

Та оказалась не закрыта и сразу услужливо распахнулась, обнажив просторную комнату, залитую лунным светом.

Возле стен кособоко прикорнули платяные шкафы. У одного оказалась сорвана с петель створка, а другой нависал над диваном с торчащими пружинами. На полу лежал прожжённый в центре ковёр. А пахло здесь пылью и побитыми молью шкурами. Они валялись в углу около глобуса, обосновавшегося на столе подле одного из двух окон.

— Прекрасное место, чтобы заняться раной, — оценил я, пропуская доктора вперёд.

Тот прошмыгнул в комнату и, не будучи дураком, скрылся за шкафом, чтобы его не было видно от двери. Я закрыл её и присоединился к Савелию Петровичу, присев на корточки.

Эскулап уселся прямо на пыльный пол. Вытянул ноги и привалился спиной к настолько разлохмаченным обоям, словно их не кошка драла, а оборотень.

— Сейчас, сейчас, — просипел аристократ и осторожно сунул два пальца в дыру, украшающую плечо пиджака. — М-м-м…

— Совсем худо? — заволновался я, попутно прислушиваясь к тишине, царящей в коридоре. — Где вы получили рану, Савелий Петрович? Как умудрились? И что это за напасть такая, которая не лечится?

— Та чёрная клякса попала в стену, и от неё отлетел кусок кирпича. Он ударил меня в плечо. Видимо, на нём были остатки этой кляксы… — пробормотал доктор, прикрыв веки с дрожащими ресницами. — Эта чернота проникла в мою кровь. Она убивает меня, лишает сил и выносливости. Наверное, даже «песнь возрождения» не справится с ней, но всё же стоит попробовать.

Вокруг тонких музыкальных пальцев аристократа появился зелёный туман и принялся быстро обволакивать его тело. На губах доктора появилась улыбка облегчения.

— Сработало? — свистящим шёпотом поинтересовался я, расслышав какие-то шлёпающие шаги в коридоре.

— Да-да, всё хорошо, — с преувеличенной радостью сказал эскулап, чуть отведя взгляд.

— Прекратите лгать. Ни хрена не сработало. Может, лишь ненамного стало легче, — проворчал я, столкнув брови над переносицей. — Сколько вам осталось? Продержитесь ещё час? К этому времени сюда подоспеют лекари и Барсов.

— Не знаю, право слово, — простонал он, покраснев из-за того, что его поймали на лжи, хоть та и была продиктована желанием не обременять меня тревогой за его здоровье. — Может, у вас найдётся молитва, способна исцелить меня?

Его многозначительный взор робко устремился ко мне, будто Савелию Петровичу стыдно было просить о помощи.

— К сожалению, мои молитвы на вас не подействуют. Вы недостаточно святой. У вас же черти в глазах скачут. Вы только прикидываетесь подкаблучником, а на самом деле по ночам изменяете своей жене со служанками.

— Да что вы такое говорите! — сердито выдал он, даже как-то приободрившись.

— То и говорю. Изменщик вы, а супругу боитесь, как снеговик огня. И вам точно нельзя умирать, а то жена заругает вас, — издевательски проговорил я, дабы разжечь в груди аристократа огонь, способный приостановить действие неизвестного яда, расползающегося по его телу.

— Вы хам и грубиян, Зверев.

— Зато я выживу, а у вас есть хороший шанс помереть.

— Да вот шиш я умру! — хрипло заявил он и сумел подняться с пола.

Я с трудом скрыл довольную улыбку и снова прислушался. Звуки шагов пропали, но появилась какая-то вонь…

— Чувствуете смрад какой-то? Будто тухлая плоть и… репа. Хм, а почему пахнет репой? — задумчиво нахмурился я и шмыгнул под прикрытие дивана, откуда было видно дверь.

Савелий Петрович присел на одно колено рядом со мной и смущённо протянул, снова отводя взгляд:

— Репа… это я того… когда вставал. Ну, вы понимаете… Поел утром репы. И вот газы вышли… Обычный физиологический процесс, попрошу заметить.

— Ого, вы ели репу? Удивительно. На дворе шестнадцатый век?

— Многие недооценивают пользу варёной репы. Она хороша для пищеварения, иммунитета и нервной системы.

— А-а-а, то-то вы такой спокойный, — усмехнулся я, глядя поверх спинки дивана на дверь, принявшуюся со скрипом открываться.

Наш с доктором дуэт ещё сильнее затаился.