2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

Мехлис умер 13 февраля 1953 года. Вроде бы ничего странного в обстоятельствах его смерти нет. И двужильные люди надрываются. Но через три недели умер Сталин, а вскоре Берия распорядился начать расследование обстоятельств смерти Мехлиса. Значит, что-то показалось ему подозрительным. Но через несколько месяцев арестуют самого Берию – и дело закроют.

В послевоенной обстановке, когда рушились такие гиганты, Евгений Петров вполне мог и не уцелеть. Он не был евреем, но из четырех его покровителей евреями были трое: Кольцов, Мехлис и Лозовский. И связь с Кольцовым, и связь с Лозовским могли утянуть его прямо в ГУЛАГ. Тем более что и коллеги-писатели наверняка поспособствовали бы.

В 1948-м снова переиздали “Двенадцать стульев” и “Золотого теленка”. Ординарное событие. Но 15 ноября 1948 года секретариат Союза писателей принял постановление, где объявил это “грубой политической ошибкой” издательства “Советский писатель”: “Нельзя забывать, что Евгений Петров и, в особенности, Илья Ильф, как многие представители советской писательской интеллигенции, не сразу пришли к пониманию пути развития советского общества и задач современного писателя”. Книгу[1748] Ильфа и Петрова признали “пасквилянтской и клеветнической”.[1749]

17 ноября Фадеев, теперь генеральный секретарь Союза писателей, направил этот документ Сталину и Маленкову. Агитпроп во главе с Дмитрием Шепиловым поддержал постановление секретариата Союза и направил свою записку Маленкову: “Пошлыми остротами и анекдотами пестрит вся книга Ильфа и Петрова. Зубоскаля по поводу статистики, авторы «рядового гражданина СССР» называют «розовощеким индивидуумом, обжорой, пьяницей и сластуном» <…>. Общественная жизнь страны в романах описывается в нарочито комическом тоне, окарикатуривается”.[1750]

Реакция Сталина и Маленкова неизвестна. В отличие от Ахматовой и Зощенко, специального постановления ЦК Ильф и Петров не удостоились. Может быть, потому, что их давно не было на свете.

Счастливый эпилог

С февраля 1942-го Валентин Катаев всё чаще писал для “Правды” антифашистские и антигерманские статьи и рассказы, которые можно было сочинить и не бывая на фронте. Среди них и знаменитый рассказ “Флаг”, опубликованный “Правдой” 19 марта. Кстати, это было первое сочинение Катаева, которое я прочитал в детстве. Даже раньше, чем сказки “Дудочка и кувшинчик” и “Цветик-семицветик”. “Флаг” в СССР регулярно переиздавали. Считалось, воспитывает патриотические чувства.

Небольшой советский гарнизон обороняет остров где-то в Балтийском море. Но у наших бойцов кончаются боеприпасы и продовольствие. Немцы предлагают сдаться и вывесить белый флаг. Всю ночь советские воины шьют флаг большими матросскими иголками, но не белый, а красный, да еще и с портретами Ленина и Сталина (из послесталинских изданий портреты уберут). Рассказ полностью сочинен, хотя, возможно, Катаев писал его под впечатлением от истории обороны полуострова Ханко.

Может, поэтому нет в рассказе Катаева характеров, да просто живых людей. И всё же “Флаг” запомнился фирменными катаевскими деталями: “узкий треугольник кирхи с черным прямым крестом, врезанным в пасмурное небо”, электрическая лампочка, отражающаяся “беглыми молниями в диске вентилятора”, карандашик, который катался по карте от ветра…

С марта 1942-го Катаев стал выезжать на фронт, пусть и не так часто, как младший брат. В одном из боев на Западном фронте Валентин Петрович даже чуть было не принял участие. Он хотел увидеть бой своими глазами, “побывать в шкуре танкиста”. Но на фронте было затишье, порой только шли вялые бои, а в дивизии в строю осталось всего три танка. Катаев долго настаивал, и наконец ему разрешили. Он сел в танк, но ничего не увидел и не услышал: экипаж не стал рисковать жизнью писателя – и увел танк в тыл.[1751] Тем не менее, Валентин Петрович опубликовал в “Правде” за 23 марта 1942 года очерк “Третий танк”:

“Четыре танкиста в черно-синих комбинезонах вылезли и стали закидывать его ветками. Их лица были в копоти, в поту, почти черные: только глаза глядели живо, весело, хотя и утомленно. <…> Командир танка стал по уставу и отрапортовал:

– Третий танк вернулся из разведки. Пробыли в бою пять с половиной часов. Лазили по тылам. Уничтожили три блиндажа, две противотанковые пушки, тяжелую минометную батарею (замечаете, что она вас уже не беспокоит?) и положили штук до двадцати двух фрицев”.[1752]

Под текстом подпись: “Валентин Катаев. Действующая армия”.

Катаев бывал и на Калининском фронте. В мае 1943-го на Брянском фронте попал под минометный обстрел. Там же написал листовку “Убей убийц!”. На этом участке фронта воевал 332-й немецкий пехотный полк. Его командир в декабре 1941-го отдал приказ повесить Зою Космодемьянскую. И Катаев призывал не давать этим немцам никакой пощады: “Бейте их, гадов, и добейте окончательно, чтобы их духу не осталось!”.[1753]

Летом 1943-го Катаев побывал на Курской дуге – и тоже написал об этом. В 1944-м во время Ясско-Кишиневской операции сел на место стрелка в штурмовике. На этот раз летели на боевое задание, и Катаев “исполнил все положенные стрелку обязанности”.[1754] Но на фронте после этого не задержался, улетел в Москву.

Теперь он мог добавить в свою прозу больше живых деталей и свежих наблюдений: “Грузовик прыгал по разбитой дороге. Снаряды стучали в ящиках. Мне приходилось всё время напрягаться, чтобы не вылететь за борт. От встречных и попутных машин над дорогой стояла густая пыль. Мы мчались в ее душных облаках, черных в середине. Шинель, накинутая на голову, нисколько не защищала от пыли”.[1755]

Чувствуется, что и сам Катаев не раз ехал в кузове такого грузовика, не всегда его на “виллисе” возили.

Повесть “Жена” он посвятил памяти Евгения Петрова. Напечатал в “Новом мире”, отправил Сталину, но вещь осталась мало замечена и малоизвестна. Хотя в художественном отношении она не хуже, а может, и лучше главного военного бестселлера Валентина Катаева – повести “Сын полка”.

Этой повестью журнал “Октябрь” открыл свой сдвоенный первый-второй номер за 1945 год. В этом же году “Детгиз” выпустил и книжное издание. На этот раз успех будет громадным. В 1946-м Валентину Петровичу вручат за “Сына полка” Сталинскую премию II степени. Первую получит Фадеев за “Молодую гвардию”. Обе книги включат в школьную программу, что означало постоянные перепечатки и огромные тиражи.

“Сын полка” вышел чуть ли не во всех советских издательствах, которые выпускали художественную литературу. От Москвы до Магадана. От Ленинграда до Еревана. Само выражение “сын полка” стало крылатым. Повесть дважды экранизировали, впервые – в 1946 году. Читатели писали и звонили автору, спрашивали, где живет прототип главного героя Вани Солнцева, и разочарованно узнавали, что в реальной жизни такого мальчика нет.

Начинается