Бастардорождённый - DBorn

В больших количествах изготавливали только состав для обработки строительной древесины, чтобы оградить ту от гниения. Привезенные из столицы алхимики быстро влились в коллектив северных дикарей — у них-то опыта в подобном деле побольше будет, благо далеко не все они помешанные на диком огне старцы. Среди учеников гильдии особой тягой к знаниям и исследованиям, а также познаниями в ядах отличился некий Аллерас Сэнд. Он же Сарелла Сэнд, третья дочь принца Оберина, маскирующаяся под юношу. Эшаре не составило труда вычислить девушку, но изобличать её она не стала. Пусть шифруется, если ей это так нравится — столь талантливого и амбициозного человека можно было вполне поставить во главе гильдии, сняв с себя часть забот, вот только вопрос лояльности Сареллы оставался открытым.

В завершение стоит упомянуть бордель. Это место, без сомнения, станут посещать представители всех профессий и сословий — желания плоти время от времени дают о себе знать, а красавицы со всех концов света в широком ценовом диапазоне всегда готовы их удовлетворить. «Бордель Алаяйи» был одним из самых посещаемых зданий в городе, а сама девушка справлялась со своей работой более чем хорошо. Сноу не пожалел, что заключил договор именно с её матерью.

Были и ремесленные лавки с цехами на любой вкус: копейный цех всегда нуждался в работниках и не имел проблем с заказами, равно как и кольчужный, хотя последний и не был цехом вовсе. Изготовление кольчуг требует слишком много человеко-часов, а у кузнецов достаточно и прочей работы, а вот чтобы изготовить из проволоки кольца и сплести кольчугу достаточно и хорошего подмастерья. Ремесленные кварталы жили своей жизнью: гончары создавали утварь для жителей и тару для гильдии, кожевники и сапожники одежду для солдат и горожан, а плотники и столяры были нужны в строительстве. Бесконечно трудящиеся ремесленники даже в шутку стали жалеть, что переселились в Ров.

Все эти, казалось бы, разные по своему функционалу и контингенту, здания обладали одной общей и интересной чертой: в каждом из них без исключения работали агенты леди Леморы — слушали, запоминали и докладывали. Поначалу информаторы и агенты состояли в основном из дочерей Мары, но совсем скоро сеть стала шире, как и её возможности. Денег на поддержку контрразведки хватало, как и лояльных дому Сноу людей. Так что в округе не было новости, о которой не знала Лемора, как и не было недоброжелателя, которого женщина не выявила. Дейн не поможет сыну на поле боя, но безо всяких проблем обеспечит безопасность его детей.

…

Родрик Мормонт и Дианна Сноу быстро росли, быстрее, чем того хотелось бы Вель, Эшаре или Дейси. Казалось, только вчера дети были совсем маленькими, а уже сегодня они стоят на своих пухленьких ножках, придерживаясь за край колыбели. Затем прошли первые именины, сопровождавшиеся праздником как в замке, так и в городе. Актёрская труппа и музыканты, нанятые Джоном, развлекали горожан и отвлекали их от повседневной рутины. И Родрик произнес первое слово, а Дианна отстала от брата всего на неделю.

Мормонт рос активным ребенком: мальчик с интересом наблюдал за всем происходящим вокруг и мог даже начать истерику, когда мать останавливалась во время прогулки, не позволяя продолжить исследовать мир. Дианна же была тихой, послушной девочкой, стеснялась в присутствии отца и прятала личико в материнской груди, когда тот глядел на неё слишком пристально. Дети называли мамой и Вель, и Дейси. Их никто не поправлял. Медленно, но верно девушки нашли общий язык с Эшарой — было видно, что внуки для той стали единственным светлым пятном в безрадостной жизни, как и Эдрик для Виллы.

В такие повседневные деньки Джон был особенно счастлив — он мог воочию наблюдать плоды своих трудов и желаний. Семья, место под солнцем, дом, наследие и любовь — он обрёл все, о чём мог мечтать в детстве, и даже больше. Можно было вздохнуть спокойно и наслаждаться жизнью: мир не нуждался в спасении, а Сноу тут не был мессией, исправляющим проблемы планетарного масштаба. Это ли не счастье? — повседневность и покой. Довакин мог тешить себя мыслью, что его второй шанс — своего рода награда за труды в Тамриэле, но он знал, что чувство юмора богов весьма своеобразно.

— Уэймар, — позвал Сноу кузена, который незаметно пытался проскользнуть мимо.

— Да?

— Я понимаю, что Алаяйя весьма привлекательна, но если ты будешь навещать её с такой же регулярностью, как сейчас, то совсем скоро денег у тебя не останется, — на щеках Ройса появился румянец.

— Ну, как тебе сказать…

Впервые в жизни гордый и несколько надменный сын лорда не мог подобрать слов и напоминал влюблённого по уши юнца. Его походы не напоминали желание самоутвердиться — секс с хозяйкой борделя был одним из самых дорогих возможных удовольствий и часто служил поводом для хвастовства в компании друзей.

— Ртом, Уэймар, — улыбнулся Джон.

— Я не хочу делить её с кем-то другим, — Сноу изогнул бровь в недоумении. — Если ночь с ней не куплю я, то это может сделать кто-то другой.

Джон пытался сдержать смех. Честно пытался, но не среагировать на подобную глупость не мог даже видавший всякое дерьмо довакин. Бастард упал на пол, схватившись за живот от хохота.

— Эй! — возмутился Ройс.

— Прости-прости. Это просто самая большая и романтическая глупость, что я слышал в последние пару лет.

— Я ведь тебе как брату рассказал, — притворно надулся Уэймар.

— Можешь не переживать — в округе кроме тебя, меня или Эдрика, нет мужчины, способного оплатить ночь любви с Алаяйей. А мы с ним к ней не ходим.

— Мужчины? — уточнил Ройс.

Джон пакостно улыбнулся и указал головой в сторону Дейси с Вель, что учили детей ходить. Сначала Уэймар не понял, но всего миг спустя пришло осознание, и парень снова залился краской под смешки бастарда. В этот раз даже пуще прежнего.

— Блядь, Джон! — выкрикнул Ройс. — Не смешно!

— А вот мне очень даже.

— Ну, давай, смейся. Человек, делящий постель с двумя красавицами.

— Я помочь хочу. Не хорошо, если мой кузен будет постоянно с пустым кошельком.

— Тогда поведай мне, как покорить девушку, подобную Вель.

Темнокожая красавица, что принесла Джону воду и травы после ночи в борделе, действительно могла покорить многие мужские сердца. Однако было странно, что благородный заинтересовался шлюхой.

— Научи её читать и писать.

— Ты ведь сейчас не серьёзно.

— Почему? Вполне серьёзно: много времени вместе, вы двое наедине — чем тебе не возможность сблизиться?

— Ты ещё скажи, что так Вель и покорил.

— Не полностью, но свою роль наши уроки сыграли, —