Паутина Света. 1-6 - Сергей Александрович Плотников

Разящий предполагал, что за всей этой ночной беготнёй стоят три-четыре молодых енота. Не полезет лидер прайда пачкать лапы о слабосилок. А вот в засадной-загонной городской охоте на магов Комитета поучаствовать вполне может. А раз так, то и наблюдатель был, скорее всего, один. Поставил галочку, что «дошли» и побежал оповещать «прошу к столу» — до Такамии ещё добраться надо.

Выслушав объяснения с утра, я было решил, что главным вопросом стал «а засёк ли разведчик Тенгу и других аякаси в городе?», но Учитель Воинов меня обломал. Тануки или нападут, или не нападут всё равно — Сидзука себя проявляла аккуратно, и развитой аурой А-класса светил только Ворон. Будет желание побить старого врага у Сюкакку — пойдут в атаку всё равно, и магов Комитета за препятствие не посчитают. Решит не лезть — так и так еноты сначала отодвинут лагерь или вообще отступят надолго. План Разящего заключался в атаке на опережение: мы ведь не должны были узнать, кто стоит за ‘парадом’. А, значит, не будут готовы сражаться против примерно равной силы из двух А и десятка В и В+ аякаси. Особенную законченность придаёт этому плану семёрка экзорцистов с Коуджи во главе: кроме слаженности и нормального огнестрела с зачарованными боеприпасами, у них был пехотный миномёт. То есть, при некотором везении, мы могли устроить «песец лагерю енотов» даже без личного контакта. Пара удачных попаданий — и всё. Про миномёт меня вовремя просветил Суговара-сан, во время утреннего же согласования планов.

Подошёл заказанный автобус. Группа мрачных мужиков и молодых парней, включая двух одиннадцатилеток — это не та компания, чтобы ехать общественным транспортом. Учитывая завёрнутые в полотно мечи и рейлганы. Пачи и два ученика додзе с электрокинетическими винтовками будут прикрывать основную группу в случае столкновения: конечно, лучше ТАКИМИ стволами не светить, но жизнь даже одного вассала мне как-то дороже объяснения с Коуджи. Это если он поймёт принцип работы винтовки, которую ему, вообще-то, показывать не будут. Второй, Четвёртый и Тенгу вооружены мечами: тот, который у Ворона — сделанный Одноглазыми — я трогать не стал, а вот катану и синто-гуй «номерных» учеников я укрепил и упрочнил «паромом». Кроме того, я раздал стеки станнеров Гинко и остальным, кроме стрелков: только Сидзука со своими водяными лезвиями вообще без дополнительного снаряжения (если не считать укреплённой и маскировочной одежды) — и так достаточно «страшная». Дара я даже не подумал привлекать — не мой вассал, и скорость явно недостаточная, чтобы выходить против группы вёртких противников. Кто-то (видимо, Пачи) успел «стукануть» Каши, что мы собрались «на войну», и в итоге наш бизнес-директор сорвался из Киото и успевал к началу совместной подготовки: Пожирателя Трупов мы подбирали у станции скоростных поездов. Итого — одиннадцать. Двенадцатый — «бесполезный» я, присутствующий в качестве «амулета мира» — примирять возможные ссоры в процессе совместной работы и не допустить порчи боеспособности моих подчинённых или подчинённых Коуджи. В бой я действительно не пойду — станнер и нож плюс фамильное уменье выжигать мозги касанием — не тот аргумент против хорошо сработанной банды аякаси-родственников, который гарантированно приведёт к победе — скорее, прибьют меня. Так что я из партера, с рацией… командир и засадный полк, блин.

— Мне не нравится эта идея, знаешь ли, — Мизучи, сидевшая в «купе» из четырёх кресел — два по ходу, два — против — со мной, Вороном и Пачи, глядела на проплывающий городской пейзаж.

— Если попробуем начать переговоры, Сюкакку сможет ударить сам, первым. Не уверен, что ты справишься в одиночку, Мизучи. А нашего сюзерена я, извини, не пущу в лагерь к противнику. Любого другого парламентёра тануки даже не подпустят к лагерю — убьют. У них, насколько я знаю, как раз соревнование среди молодняка — убить с особой выдумкой.

— Ты отдашь приказ стрелять, если там будут молодняк и самки, знаешь ли?

— Молодняк и самки, которых планировалось накормить людьми и магами из нашего города? Да, отдам. И скажи, что я не прав, Богиня Рек. Тем более, командую не я и не ты.

— Мне от этого ничуть не веселее, Тенгу, — Сидзука забралась на сидение с ногами, обхватив колени. — Опять кровь и убийства.

— Если выбирать, кого будут убивать, временных союзников или заведомых противников, я предпочту второе. Ты не видела, что такое прайд тануки в поселении людей, а я видел, Мизучи. Пока за ними сила, идти на переговоры они не захотят. Переговорить можно с выжившими, у них как-то лучше уши слышат. Знаешь ли!

Сидзука отвернулась окончательно, облокачиваясь спиной на моё плечо. Конечно, никто не любит выбирать из плохого и плохого. По счастью у нас варианты «плохо» и «совсем плохо», так что выбрать довольно просто. Город-мечта против города трупов.

Я был очень благодарен Разящему, потому что мне совершенно не хотелось повторять эти прописные истины Сидзуке. Да она и сама всё понимает… В конце концов, раз прайд подготовил нападение на город — ну не для того же, чтобы сказать «бу!» и свалить?

Стеклянные двери первого этажа открылись для нас только после звонка Коуджи: офис Социального Комитета пребывал на осадном положении третью неделю. Правда, что может стекло против решившего войти даже человека? Но мы ломать прозрачную преграду, понятное дело, не стали. Группа наша смотрелась наверняка колоритно: аякаси за моей спиной непроизвольно построились по ранжиру: слева Мизучи, справа Разящий, чуть дальше Каши и Пачи, а потом — тенгугугми. За спиной осьминога отиралась Гинко — непривычно серьёзная и без остроконечных ушей на макушке. В холле нас встречала не менее представительная комиссия: сам директор, за спиной которого стояли Заккери и седой молодой парень по кличке Широ. Все в брониках, камуфляже и при кобурах. У свиты Соцконтроллёра с плеча свисали укороченные Тип-89 в модерновом пластиковом обвесе, сам Суговара был вооружён Стрейч-Аугом, кто хоть раз играл в CS не узнать это довольно грозное оружие не мог. Серьёзно подготовились. Мы с Коуджи поклонились друг другу с церемониальностью бонз якудзы — скорее, чтобы успокоить мандражирующих от вида моей «гвардии» подопечных, чем за-ради протокола. Менеджер на ресепшене делала вид, что её нет, через стену, прямо рядом с дверью с надписью «пост охраны» просвечивал слабый контур ещё одного мага — очки визуализировали свёрнутую до предела ауру. В просторном помещении было пусто, тепло после улицы и очень чисто. Даже показавшееся между тучами и горами солнце бросило тёплые и косые лучи сквозь двухъярусные окна — от пола до потолка… Этот миг буквально врезался мне в память