Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов

одного из редакторов «Искры». К жалованью был добавок из «ульяновского фонда», но, пользуясь выражением, которое Ленин часто употреблял, то была Privatsache[650], и ничьи заглядывания сюда он не допускал. Жалованье от партии в период[651] второй революции, начиная с 1908 года, Ленин получал с таким же правом и основанием, как и в период первой. В этом не может быть никакого сомнения: на этот счет, как увидим, есть прямое указание самого Ленина. Более спорно, сколько он получал, причем попытки это узнать обычно в СССР встречают указание, что личные потребности Ленина были так малы и он требовал лично для себя так мало, что вопрос, сколько он получал, никакого интереса и важности не представляет.

Так ли это? Из людей, которые могли бы точно указать размер жалованья Ленина, никого уже нет в живых. Одни умерли естественной смертью, другие – Каменев и Зиновьев, с 1909 года в течение лет близко стоявшие к Ленину, – погибли в подвалах НКВД. Бесполезно искать ответа в соответствующих денежных отчетах большевистской партии – их не найти, они оставались лишь в узеньком кругу лиц и не подлежали публикации.

После объединительного пленума, в январе 1910 года, открывшего «эру» мнимого объединения меньшевиков и большевиков, пришлось давать отчет о расходах, производимых из капитала Шмита, объявленного, согласно договору, общепартийным. В 1910 году появились печатные отчеты Заграничного бюро Центрального комитета – один за время с 1 февраля по 30 апреля с расходной суммой в 49 600 франков, другой – от 1 мая по 31 октября с расходом в 60 375 франков; всего за 9 месяцев – 110 тысяч франков. Вследствие соображений конспиративного и другого порядка отчеты так кратки и маловразумительны, что вытянуть из них сведения, кто и сколько получал, очень трудно. Вместо слова «жалованье», звучащего слишком по-казенному, отчеты употребляют более благозвучный термин – «диета»: «диета» членам редакции Центрального органа, «диета» представителям Центрального комитета, «диета» экспедитору партийных изданий.

В какой же рубрике искать «диету» Ленина? Только ли в рубрике вознаграждений редакторов Центрального органа? Но наряду с этими «диетами» из общепартийного капитала у большевиков практиковались дополнительные выдачи из чисто фракционного фонда, не исчезнувшего при состоявшемся формальном объединении партии. Например, Л.Б. Каменев в качестве представителя Центрального комитета в издававшейся в Вене газете Троцкого «Правда»[652], что можно вывести из указанных отчетов, получал 200 франков в месяц, но его общая «диета» и в Вене, и тогда, когда он возвратился в Париж, нам достоверно известно, составляла 300 франков[653]. По какой статье и из какого фонда шло дополнение в 100 франков, мы не знаем. Цитированный нами наборщик Владимиров, по словам которого, Ленин жил «впроголодь» и в тяжелых жилищных условиях, писал, что «тов. Ленин всегда говорил, что наборщики должны получать жалованье больше редактора, и я лично получал на три франка больше, чем тов. Ленин»[654]. Алин, заведовавший в 1911 году типографией и экспедицией партийного органа, вносит в это маленькую поправку: «члены Центрального комитета получали жалованье 50 франков в неделю, а работники типографии – 57 франков», то есть даже не на три, а на семь франков больше[655]. Плата партийных типографщиков-большевиков явно превышала средний заработок наборщиков французских типографий. Она была 228 франков в месяц, тогда как французы-наборщики (хорошо оплачиваемая профессия) при 200 часах работы в месяц и средней часовой платы в Париже в 80 сантимов могли иметь лишь 160 франков.

Но верно ли, что официально члены Центрального комитета, Центрального органа и Ленин в том числе получали не более 200 франков в месяц? Отчет Заграничного бюро Центрального комитета указывает, что за шесть месяцев 1910 года с 1 мая по 31 октября редакции «Социал-демократа» уплачено 5825 франков. Редакционная коллегия состояла тогда из пяти лиц (от большевиков – Ленин и Зиновьев, от меньшевиков – Мартов и Дан, от польской партии – Барский), следовательно, средний месячный заработок их действительно 200 франков (из отчета выходит 194 франка, но расхождение объясняется просто тем, что один из редакторов – Дан – вступил в редакцию почти на месяц позднее других). Вознаграждение Ленина и других редакторов было такое же, что получал Каменев в венской «Правде». Однако мы знаем, что вся «диета» Каменева была не 200 франков, а 300 франков. Мы не видим никакого основания предполагать, что Ленин получал меньше, чем Каменев, то есть не получал из какой-то специальной части фонда того дополнения в 100 франков, которые имел Каменев. Кроме того, вряд ли Крупская, принимавшая энергичное участие в партийной работе и неустанно поддерживавшая с помощью шифрованных писем сношения Центрального комитета с Россией, не получала никакого вознаграждения, даже 100 франков в месяц. Один из бывших членов большевистской группы «Вперед» в Париже (1910–1914 годы)[656], нам указал, что максимальной «диетой», установленной для руководящих членов большевистской фракции, было 350 франков, и, как он слышал, именно эту цифру и представляла «диета» Ленина. Так как у нас нет никакого другого свидетельства, подтверждающего эту цифру, и в наши руки не попал ни один отчет, хотя бы намекающий о ней, – в качестве наиболее вероятной «диеты», получаемой Лениным из партийного фонда, нужно считать 300 франков в месяц, то есть то, что получал Каменев и, наверное, Зиновьев. А триста франков в месяц до первой войны представляли сумму, в два с лишком раза превышавшую среднюю месячную плату рабочих Франции. На эти деньги Ленину и Крупской можно было жить в Париже, конечно, без роскоши, но очень далеко от жизни «впроголодь».

Наследство Шмита, сына московского купца, племянника Морозова, оказалось весьма полезным Ленину. Много позднее вошло в его жизнь и кое-что другое из купеческих богатств Морозовых, имеем в виду загородный дворец, построенный одним из Морозовых в Горках, в 27 километрах от Москвы. С 1918 года Ленин проводил в нем дни своего отдыха, жил там во время болезни и там же умер. В письме от 9 июля 1919 года к Крупской, которая в это время плавала по Волге на «агитационном пароходе» «Красная звезда», – этот загородный дворец в Горках Ленин называет «нашей дачей». «Мы живем по-старому: отдыхаем на “нашей” даче по воскресеньям» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 55. С. 374).

От просперитэ[657] к ненадежности

С 1908 года доходы Ленина не ограничивались «диетой». В начале второй эмиграции у него такое просперитэ, какого он, будучи в эмиграции, до сих пор не знал. Еще в Куоккала он договорился с издательством «Паллада»[658] о выпуске с небольшими добавлениями второго издания «Развития капитализма в России». Тираж первого издания в 1899 году был только 1200 экземпляров, тираж второго, появившегося в 1908 году, уже пять тысяч экземпляров и должен был принести Ленину 2000 рублей. В том же Куоккала Ленин договорился с издательством «Звено»[659] о выпуске трех томов его сочинений под общим заглавием «За 12 лет». В состав первого тома входили: его первое печатное произведение «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве», «Задачи русских социал-демократов», «Гонители земства и Аннибалы либерализма», «Что делать?», «Шаг вперед, два шага