Цена разрушения - Адам Туз

солдат бредёт на запад, бросив оружие, и каждый ведёт на верёвке телёнка или тащит за собой сани, груженные картошкой. Дорога постоянно подвергается воздушным ударам. Убитых уже не хоронят. Все прихлебатели (части снабжения, авиация, автотранспорт) торопятся укрыться в тылу»[1580]. Фельдмаршал Фёдор фон Бок был так потрясён, что его пришлось отправить в отставку. К концу 1941 г. вслед за ним лишились своих должностей армейский главнокомандующий Браухич, генерал Гудериан и главнокомандующие групп армий «Север» и «Юг».

За два месяца напряжённых боёв вермахт потерял на всём протяжении от Балтики до Чёрного моря 380 тыс. солдат: 150 тыс. было убито, ранено или пропало без вести, остальные вышли из строя по болезни или из-за обморожений[1581]. В первые дни января 1942 г., по мнению наиболее компетентных военных аналитиков, положение группы армий «Центр» было безнадёжным[1582]. Немецкой 4-й армии, чьи танки находились в авангарде наступления на Москву, угрожало окружение как с северного, так и с южного фланга. Если бы группа армий «Центр» была разгромлена, то все немецкие войска на востоке были бы вынуждены как минимум отступить далеко на запад. Московская битва вполне могла обернуться для вермахта ещё более страшной катастрофой, чем год спустя стал для него Сталинград. Однако, к большому несчастью, именно это ощущение неминуемой победы привело к тому, что Сталин не рассчитал своих сил. Пребывая в уверенности, что ещё немного, и он выиграет войну, 7 января 1942 г. он отдал Красной армии приказ о наступлении на всём 1500-километровом фронте[1583]. В ходе этой зимней кампании вермахт понёс огромные потери. В феврале и марте 1942 г. немцы потеряли ещё 190 тыс. человек в ходе боевых действий и 150 тыс. человек из-за болезней и обморожений. Всего зимний кризис стоил немцам более 700 тыс. бойцов. Лишь в апреле 1942 г. присылаемые из Германии подкрепления начали превосходить ежемесячные потери, что позволило вермахту восстановить боеспособность[1584]. Но в ретроспективе становится понятно, что Сталин, не сосредоточив все свои силы против слабейшего места в позициях немцев, совершил ужасную ошибку. Именно это позволило группе армий «Центр» окопаться в 100–150 км от Москвы. К марту 1942 г. на Восточном фронте, по-прежнему проходившем в глубине советской территории, наступило относительное затишье.

III

Обычно говорят, что вермахт «не сумел» взять Москву. Но при таком подходе за кадром остаётся страшный удар, нанесённый Красной армией зимой 1941–1942 гг. Группа армий «Центр», гордость вооружённых сил Германии, потерпела сокрушительное поражение на поле боя. Ещё более катастрофическим было ухудшение стратегического положения страны. Приняв в 1941 г. решение о расширении театра военных действий, Гитлер сделал ставку на способности вермахта покорить Советский Союз ещё до того, как в конфликт вступит Америка. Тем самым он надеялся сделать положение Великобритании невыносимым. Но успехи вермахта, который, казалось, вот-вот одержит победу над советскими войсками, лишь заставили Рузвельта и Черчилля ещё крепче сплотиться. Атлантическая хартия, провозглашённая в августе 1941 г., закрепила роль США как краеугольного камня антинацистской коалиции. В Берлине эту хартию восприняли как фактическое объявление войны. Флот Соединённых Штатов активно включился в охоту за немецкими подводными лодками в средней Атлантике. Помимо этого, британцы и американцы прилагали дальнейшие усилия к совместному наращиванию военного производства. К октябрю объединённый комитет планирования начал работу над программой, называвшейся просто «условия победы». Согласно подсчётам, завершившимся на первой неделе декабря 1941 г., эта программа только в течение двух ближайших лет предусматривала освоение не менее 150 млрд долларов (что составляло более 500 млрд рейхсмарок)[1585]. Это было больше, чем Третий рейх потратил на вооружения в течение всей войны, а ведь Соединённые Штаты ещё даже не приняли активного участия в конфликте.

Разумеется, Гитлер продолжал утешать себя и своё окружение громкими заявлениями о неполноценности полукровок-американцев. Но намного более мощным было царившее в Берлине фаталистическое ощущение неизбежности войны с Америкой[1586]. Было понятно, что Рузвельта от резких шагов удерживают электоральные соображения, а также разногласия среди конгрессменов. А британцы, чья военная стратегия всецело зависела от Соединённых Штатов, неоднократно испытывали разочарование, когда их надежда на объявление войны Америкой снова не оправдывалась[1587]. Но с учётом явно необратимого развития событий с лета 1940 г., когда США впервые начали оказывать Великобритании активное военное содействие, до объявления о ленд-лизе в декабре 1940 г. и более-менее открытого участия флота США в «Битве за Атлантику», всё как будто бы указывало на грядущую войну. Эта оценка складывалась из таких рациональных элементов, как желание британцев втянуть Америку в войну, явная заинтересованность американского бизнеса в крупномасштабных военных заказах и неприкрытая враждебность Рузвельта к Германии. Но как мы уже видели, всё это, по крайней мере с 1938 г., усугублялось мощным влиянием антисемитской теории заговора. Идея о том, что Рузвельт, сколачивая всеобщую антинацистскую коалицию, выполняет роль агента «международного еврейства», не давала покоя Гитлеру по крайней мере с момента яростной американской реакции на «Хрустальную ночь». И именно к мрачным пророчествам, прозвучавшим в его январской речи 1939 г., Гитлер снова вернулся во второй половине 1941 г. Он открыто провёл такую связь в августе 1941 г. и снова сделал это в конце октября, после того как началась депортация немецких евреев[1588]. 12 августа, когда Рузвельт и Черчилль встретились в заливе Пласеншия (Ньюфаундленд), Гитлер едва ли мог отозваться более недвусмысленно. Он заявил испанскому послу: «Главные виновники этой войны <…> американцы, Рузвельт со своими масонами, евреи и еврейский большевизм во всей своей полноте. Итогом этой войны против большевизма должно стать возросшее единство Европы. Американцы — величайшие негодяи <…> Америка поплатится за это»[1589].

Та же тема была поднята две недели спустя, во время визита Муссолини в ставку Гитлера на Украине, когда фюрер потчевал внимавших ему слушателей «подробным разбором того, как еврейская клика, окружающая Рузвельта, эксплуатирует американский народ»[1590].

С учётом закулисной работы этих тёмных сил вопрос сводился не к тому, придётся ли Германии столкнуться с гигантской индустриальной мощью Соединённых Штатов, а к тому, когда это произойдёт и в каких условиях. В этих расчётах, как стало ясно самое позднее осенью 1940 г., ключевую роль играла Япония. Например, Риббентроп желал вовлечь японцев в союз против России. Но для Гитлера это было не очень существенно. Даже после провала «Тайфуна» он по-прежнему был убеждён в том, что вермахт способен в одиночку справиться с Красной армией. Хотя полные масштабы поражения под Москвой прояснились уже в конце декабря, Гитлер