Цена разрушения - Адам Туз

сохранял свою точку зрения и в 1942 г. В его глазах неудача, постигшая Ostheer зимой 1941 г., в первую очередь произошла по вине военного руководства. Отныне Гитлер взял командование лично на себя. Более того, фюрер, судя по всему, рассматривал войну на Восточном фронте как испытание для всей германской нации. Как он выразился в конце января 1942 г., «Если немецкий народ не готов полностью отдаться борьбе за выживание, то и не надо: тогда он должен исчезнуть!»[1591]. По отношению к Японии вопрос ещё с 1938 г. заключался в том, готовы ли японцы предпринять наступательные действия против британских и американских позиций в Азии и на Тихом океане. Логика упреждения, прослеживаемая в действиях Гитлера с лета 1939 г., сохранилась даже после провала «Барбароссы». Если Япония была готова бросить свою немалую военную мощь на чашу весов в борьбе против Великобритании и Америки, то это дало бы вермахту достаточно времени для того, чтобы уничтожить Красную армию и тем самым укрепить власть Гитлера над Европой. Поскольку Гитлер полагал, что война с Америкой неизбежна в любом случае, самым важным было просто завершить войну на востоке в 1942 г.

Настоящим кошмаром немецких стратегов была возможность того, что Япония договорится с США, и Германии придётся сражаться против Великобритании и Америки в одиночку. С тем чтобы предотвратить такой исход, Гитлер уже весной 1941 г. предложил японцам совместно объявить войну Соединённым Штатам[1592]. Но в тот момент японцы отказались брать на себя такое обязательство и вместо этого начали последний раунд переговоров с Америкой, кульминацией которых явилось сделанное в августе предложение о встрече Рузвельта с японским премьер-министром Фумимаро Коноэ. Лишь в октябре, после падения правительства Коноэ, Берлин проникся уверенностью в том, что японско-американские дискуссии ни к чему не приведут[1593]. После того как в ноябре 1941 г. Токио начал подавать сигналы о том, что Япония готова выступить против западных держав, это вызвало в Берлине облегчение, граничившее с эйфорией[1594]. Гитлер и Риббентроп наконец получили шанс на создание глобального стратегического союза, о котором они мечтали ещё с 1938 г. И они не стали колебаться. Заранее не зная о том, когда Япония запланировала неожиданный удар по Пёрл-Харбору, Гитлер взял на себя обязательство вслед за Японией объявить войну Соединённым Штатам. Соответствующим образом пересмотренный Тройственный пакт был перезаключен 11 декабря — как раз вовремя для того, чтобы Германия объявила войну Америке.

Политические и идеологические последствия этого драматического оборота событий были объявлены Гитлером рейхсляйтеру и гауляйтерам Нацистской партии на аудиенции, которую он дал им на своей личной квартире в Берлине 12 декабря. Согласно Геббельсу, суть слов Гитлера сводилась к следующему: «Что касается еврейского вопроса, фюрер намерен покончить с ним раз и навсегда. Он предупреждал евреев, что если они ещё раз развяжут мировую войну, то это приведёт к их собственной гибели. И это вовсе не образное выражение. Мировая война идёт, и её неизбежным последствием должно стать уничтожение евреев»[1595]. Само собой, айнзатцгруппы к тому моменту трудились вовсю и на последней неделе ноября от их рук погибли первые немецкие евреи. 25 и 29 ноября части айнзатцгруппы А расстреляли в Каунасе 5000 мужчин, женщин и детей, незадолго перед этим прибывших из Берлина, Бреслау, Мюнхена, Франкфурта и Вены. Гейдрих явно чувствовал, что пришло время ознакомить госслужбы со своими замыслами в их полном объёме и решительно закрепить за СС ведущую роль при осуществлении «Окончательного решения». На 9 декабря была назначена встреча с представителями рейхсминистерств, но её пришлось в последний момент отменить из-за неожиданного развития событий на фронте. Тем не менее намерение уничтожить всё еврейское население Европы было твёрдо обозначено. Неясным оставалось лишь то, как это сделать. Как объяснял своим подчинённым 16 декабря Ганс Франк, «Мы не можем расстрелять эти 3.5 миллиона евреев [в Генерал-губернаторстве]. Мы не можем их отравить. Тем не менее мы предпримем шаги, которые тем или иным образом приведут к окончательному успеху — в частности, в связи с обширными мерами, которые будут обсуждаться на уровне Рейха. Генерал-губернаторство должно стать таким же «свободным от евреев», как и Рейх»[1596]. Какие «обширные меры» он имел в виду, остаётся неясно. Однако Гейдрих, 20 января 1942 г. обращаясь к госслужащим на встрече в Ванзее, предположил, что евреев следует доводить до смерти непосильным трудом на строительстве транспортной инфраструктуры в соответствии с Generalplan Ost[1597].

Гитлер, вследствие твёрдости своих идеологических убеждений и фаталистической готовности к риску не был обеспокоен глобальным раскладом сил, сложившимся в декабре 1941 г. Союз Великобритании и СССР при поддержке Соединённых Штатов был стратегическим кошмаром, которым генерал Людвиг Бек пытался напугать фюрера в 1937 г. Но тот с тех пор шёл от триумфа к триумфу. Вермахт покончил с Францией и прогнал британцев за Ла-Манш. Красная армия серьёзно ослаблена, если не уничтожена. Теперь Германии предстоит сразиться с Соединёнными Штатами, но в отличие от кайзера в 1917 г., у Гитлера есть надёжный военный союзник — Япония[1598]. Даже если японцы в конце концов не устоят перед США, по договору от 11 декабря они по крайней мере обязались не заключать сепаратного мира. Как мы уже видели, с 1939 г. Гитлер неоднократно и настойчиво обращал внимание на фактор времени. Его решение объявить войну Соединённым Штатам в декабре 1941 г. представляло собой ещё осознанную попытку рискнуть в надежде выиграть время[1599]. И среди военного руководства Германии находились те, кто разделял оптимизм Гитлера[1600]. Облегчение, которое явно испытывали после Пёрл-Харбора и верховное командование вермахта, и немецкие адмиралы, ретроспективно свидетельствует об их обеспокоенности общим положением дел на фронтах. Именно на это беспокойство указывали как на движущую силу, стоявшую за решением Гитлера напасть на Советский Союз, принятое годом ранее. Как мы уже видели, в декабре 1940 г. Гитлер обосновывал необходимость скорейшего проведения «Барбароссы», указывая именно на риск того, что если Германия не предпримет быстрых действий, то стратегическая инициатива может в 1942 г. перейти к Великобритании и Америке. «Барбаросса» провалилась, но сейчас, в стратегической оценке от 14 декабря 1941 г., вермахт счёл, что мощное японское наступление лишило западных союзников шансов на успех. В наихудшем случае вермахт ожидал того, что Британия и Америка всё равно сохранят верность стратегии «сперва Германия». В этом случае Германии придётся иметь дело с попыткой полномасштабного вторжения в 1943 г. Но, как подчёркивали эксперты кригсмарине, сосредоточение всех усилий исключительно