Человек на минбаре. Образ мусульманского лидера в татарской и турецкой литературах (конец ХIХ – первая треть ХХ в.) - Альфина Тагировна Сибгатуллина

линии халидийа на территории Урало-Поволжья. Благодаря Сайфулле Кади Башларову и другим дагестанским шейхам цепь духовной генеалогии накшбандийа, пережив все идеологические невзгоды, не прервалась и сохранилась на территории России до настоящего времени.

Закир Камалов был связан родственными узами с другим видным татарским суфийским лидером – Гали б. Сайфулла ат-Тюнтери (ум. в 1874 г.), который распространял тасаввуф в Малмыжском уезде Вятской губернии. Представитель бухарского суфизма Гали ишан отличался широким кругозором, ученостью и открытостью к новшествам, поэтому положительно относился как к ха-лидийской ветви тариката, так и к реформаторам-джадидам. Его высоко ценили Р. Фахретдин и Ш. Марджани, последний говорил, что «среди ишанов нашей страны он был самым знающим, лучшим, красноречивым, авторитетным»[114]. Имам-хатип, мударрис Гали ишан долгое время возглавлял медресе в деревне Тюнтер, его внук Мухаметнаджиб Шамсутдинов Тюнтери (ум. в 1930 г.), ставший зятем Закира ишана, продолжил просветительскую и наставническую деятельность вслед за дедом. Известно также, что Гали ишан поддерживал в трудные дни другого халидийского шейха Зайнуллу Расулева[115].

Зайнулла ишан Расулев получил иджазат от очень известного в Османской империи халидийского шейха Ахмеда Зияэтдина Гюмюшханеви (1813–1893)[116]. В Стамбуле действовало не менее десяти халидийских текке[117]. Центральной была обитель Гюмюшханеви, которая служила одновременно и мечетью. Кроме этого текке, обители Аладжа Минаре, Мурад Молла, Тахир Ага и др. также поддерживали тесные связи со среднеазиатскими и поволжскими мусульманами.

В халидийской системе воспитания «совершенного человека», в отличие от других суфийских учений, обращалось внимание и на социальную сторону жизни человека. Идеалом Ахмеда Зияэтдина Гюмюшханеви был глубоковерующий, трудолюбивый и морально чистый человек. Он отрицал бродяжничество, нищету, затворничество и уход от общественной активности, в то же время постоянно призывал не попадаться в сети этого обманчивого мира; занимаясь мирскими делами, ни на минуту не забывать о Всевышнем. Текке Гюмюшханеви было построено перед самым центром городского управления для того, чтобы иметь влияние на общество, особенно на правителей и власть имущих. И действительно, шейх Гюмюшханеви своими беседами и наставлениями направлял на истинный путь даже самих султанов Абдулмеджида (1823–1861), Абдулазиза (1830–1904) и Абдулхамида II (1842–1918), а крупные визиры и паши, дворцовые врачи были его мюридами[118]. Учение Гюмюшханеви[119] шло в ногу со временем. Например, во второй половине ХIХ века в период усиления капиталистических отношений в обществе, он создал в своем окружении альтернативу государственной банковской системе, где существовали проценты на кредиты, собственный «сандык», который условно можно назвать фондом взаимопомощи и беспроцентного долга. Эта была благотворительная организация, поэтому к Гюмюшханеви обращались представители различных слоев населения. Затем за счет этого фонда он купил типографию и организовал издание книг. Шейх хорошо осознавал значение книг в формировании личности, роль публичных библиотек в жизни общества, поэтому на собственные деньги построил в четырех крупных городах Османской империи библиотеки, фонд которых насчитывал восемнадцать тысяч книг, ежегодно выделял деньги на содержание этих библиотек и контролировал их деятельность. Ахмед Зияэтдин Гюмюшханеви, живший в XIX веке, понимал, что как суфийская практика и философия в частности, так и весь мусульманский мир в целом переживают период регресса и застоя. Причину этого он видел в невежестве и нарушении моральных норм в обществе. Как ученый-богослов и преподаватель-практик, он положительно оценивал новый метод обучения и в целом поддерживал все прогрессивное, что могло способствовать продвижению человечества вперед. Этим он доказывал, что накшбандийа-халидийа – не застывшее, не закрытое и слабое учение, а довольно гибкая, способная меняться и отвечать современным требованиям общества философская система.

Шейх Зайнулла Расулев был официальным халифом шейха Ахмеда Зияэтдина Гюмюшханеви и в силсиле – непрерывной генеалогической цепи духовной преемственности тариката накшбандийа-халидийа в Турции его имя указывается как Зайнуллах аль-Казани[120]. В своем «Асаре» Риза Фахретдин сообщает еще о нескольких учениках османского шейха. Мухаммедкарим б. Мухаммедрахим б. Гаид (ум. в 1865 г.) прошел тот же путь, что и шейх Зайнулла Расули: во время паломничества в 1861 г. остановился в Стамбуле и тесно общался с А.З. Гюмюшханеви. Но в отличие от Зайнуллы, он не вернулся на родину, остался в Стамбуле и там преподавал в медресе[121].

Р. Фахретдин сообщает еще о таких личностях, как Габделгалям б. Габделкадир б. Сулейман аш-Шариги аль-Сабави (ум. в 1876)[122], Ахмедшакир б. Низаметдин б. Худжаколи б. Йамак аль-Йанпайи (ум. в 1893 г.)[123], которые также получили иджазетнаме от шейха Гюмюшханеви. Поволжские мусульмане прибывая в Стамбул, посещали могилу шейха Гюмюшханеви и его последователей, чтобы почтить их память. Например, имам из Орска Габдулла аль-Магази в своем хаджнаме пишет, что «нельзя отрицать тот факт, что ханака Гюмюшханеви через шейха Зайнуллы Расулева приобрела уважение среди многочисленных религиозных деятелей российских мусульман»[124].

Безусловно, именно Зайнулла Расулев стал одним из первых и наиболее активных распространителей учения халидийской ветви накшбандийского тариката в Поволжье и на Урале. Уроженец башкирского аула Шарип Златоустского уезда Оренбургской губернии после обучения в Троицке был назначен имамом в деревню Аккужа в Верхнеуральском уезде, где основал собственное медресе. В 1859 г. вступил в тарикат накшбандийа-муджаддидийа под руководством шейха Габделхакима бин Курбангали Чардаклы (ум. в 1872 г.). С Ахмедом Зияэтдином Гюмюшханеви Расулев познакомился в Стамбуле в 1869–1870 гг. во время паломнической поездки в Хиджаз, вел с ним долгие беседы (хальват), во время которых был посвящен в тайны данного суфийского направления и получил право распространять учение таких суфийских братств, как накшбандийа, кадирийа, шазилийа, а также сухравердийа, кубравийа и чиштийа.

С сентября 1870 г. Зайнулла Расулев приступил к распространению халидийа в Троицке и вскоре собрал много приверженцев в Приуралье, Поволжье, Казахстане и на Кавказе. В середине 1872 г. З. Расулев был арестован, в начале 1873 г. в административном порядке (т. е. без суда, только по распоряжению министра внутренних дел) сослан без определения конкретного срока под гласный надзор полиции в северные губернии (Вологодская, затем Костромская) империи. Там он провел почти семь лет[125]. Причины ссылки точно неизвестны, внешне дело выглядело как результат доноса на Расулева конкурентов – местных муджаддидийских шейхов, но власти могли иметь далеко идущие цели вплоть до стремления русских чиновников завладеть башкирскими землями[126]. Если рассматривать все причины вкупе, отправляя в ссылку «турецкого шпиона», распространявшего книги на османском языке, «лжешейха», организовавшего «секту» и занимающегося «бидгатом», злостно отбирающего мюридов у бывшего своего духовного наставника Чардаклы хазрата Габделхакима Курбангалиева, и власти, и конкуренты Зайнуллы ишана якобы добились своих целей. Но ссылка для суфия – это не что иное как «чилле» – испытание верности выбранному пути, своему духовному наставнику и способ укрепления веры. Поэтому неудивительно, что сразу после освобождения Зайнулла Расулев под