Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов

В этих горах туманов не бывает. Да о чём я? В песках вообще не появляются туманы. Их можно разве что в Междуречье увидеть. А это пески. Здесь глоток воды найти, и то за удачу выйдет.

А чтобы сгустился такой туман, воды надо куда больше, чем один глоток.

И я начал барабанить в ворота, уже не сдерживаясь, обеими руками:

— Открывайте! Нам что, в песках ночевать⁈ Открывайте!

И только, когда в кулаки стало отдавать болью, из-за ворот послышались звуки. А затем над каменной аркой возникло встревоженное лицо охранника:

— Кто там? Чего надо?

— Мы путники! Спустились с перевала! Хотим переночевать!

— Докажи, что ты не один из них! — уставившись на меня немигающим взглядом, просипел охранник. — Докажи, что вы с девчонкой люди!

Я от неожиданности на секунду замер. А Меоли испуганно ахнула, покрепче вцепившись в край седла.

— В смысле, «докажи»? — осторожно уточнил я, вспоминая, как общаться с безумцами. — Мы на переханах, у ворот, разговариваем с тобой. Какие ещё могут быть доказательства? Разве Законы Воды тебе неизвестны?

— Они могут явиться в любом обличье! — уже почти истерично крикнул в ответ стражник. — Могут говорить! Могут казаться людьми! Убирайтесь прочь, проклятые твари!..

На миг я задумался… Что можно предъявить, чтобы доказать свою человеческую природу? Как доказать, что ты — это ты? И надо ли такое вообще доказывать…

— Я Ишер, наёмник гильдии Илоса под номером 315! — крикнул я, поднимая руку так, чтобы истерящий стражник мог разглядеть мою печать. — Вот моя печать! У демонов таких не бывает.

— Они хитрые! Могут подделать! — стоял на своём безумный упрямец. — Идите отсюда, пока камнем не получили!

Терпение начинало иссякать. Я снова посмотрел на горы. Туман становился гуще. Он уже не стелился по скалам, а медленно, словно тяжёлое одеяло, сползал вниз.

— Послушай, — доверительно заговорил я, вкладывая в голос максимум спокойствия. — Я не знаю, что тут произошло, но мы, и правда, живые люди. У меня здесь спутница, молоденькая девушка, которую я должен доставить в Илос. И если ты нас не впустишь, ночью с нами случится ровно то, чего ты сам так боишься. Ты видел туман в горах? Он уже спускается. Не знаю, что это, но очень не хочу узнавать.

— Не пущу, пока не докажешь, что человек, а не горный дух! — последовал ответ. — Никого не пущу!..

В этот момент над ограждением появилась ещё одна фигура. Это был старик, очень худой, с всклокоченными седыми волосами и жидкой козлиной бородкой. Его лицо было испещрено морщинами, а в глубоко посаженных глазах светился колючий огонёк. На его тощей руке, лежавшей на краю ограды, поблёскивало с десяток бронзовых и костяных браслетов. Он молча, не мигая, смотрел на нас с Меоли несколько долгих секунд.

— Видишь, Харин? Снова духи! — чуть плаксиво пожаловался ему стражник. — Туман вернулся, и они тут как тут!..

Старик, вновь смерив нас с Меоли взглядом, покачал головой:

— Нет. Это люди. Открывай.

— Но…

— Я сказал, открывай! — голос старика прозвучал резко и властно, не оставляя места для возражений. — Живые люди. Я чувствую. И у парня печать гильдии на руке. Впускай их, быстро! Пока туман не накрыл всё полностью. Не хватало ещё вашему проклятому постоялому двору Закон Воды нарушить!

За воротами послышались торопливые шаги, недовольное бурчание, лязг железа и скрежет тяжёлой задвижки. Я наконец-то перевёл дух: и сам не заметил, как был напряжён всё это время. Мы с Меоли переглянулись. В её глазах читалось такое же облегчение, смешанное с недоумением. Неужели девушка ни разу за жизнь не видела шептунов?

Не поверю. Шептуны Песка, конечно, не чета шептунам Воды. Но разве суть меняется оттого, во что ты облачишься или что будешь говорить? Шептун — он и есть шептун.

Ворота с грохотом захлопнулись за нами, а тяжёлая задвижка с лязгом легла на своё место. Я обернулся на перепуганного стражника, на шептуна, спускающегося по каменным ступеням…

А потом втянул ноздрями воздух. И внимательно огляделся.

Воздух внутри двора был густым и неподвижным. Он пах человеческим по́том, страхом и чем-то ещё… Чем-то сладковатым и тяжёлым. Источник запаха нашёлся быстро. Три завёрнутых в грубую ткань тела, лежавшие в тени у дальней стены. Они начинали подгнивать на жаре, и это зловоние висело над двором, добавляя похоронного настроения.

При этом люди вокруг сновали туда-сюда молча, но с лихорадочной быстротой. Одни укрепляли ворота дополнительными балками, другие таскали тюки и связки хвороста, подготавливая большие костры во дворе.

Они собирались жечь дерево! Дерево!

Мой взгляд вернулся к старику, который стоял и наблюдал за нами. Его пальцы перебирали что-то невидимое в воздухе. Сухие губы беззвучно шевелились, будто он вёл беседу с самим собой или с кем-то незримым.

Взглянув на свою спутницу, я заметил, что она тоже смотрит на старика. На её юном, неиспорченном жизненным опытом личике был написан суеверный ужас.

— Он шептун, — тихо сказал я Меоли, а она вздрогнула и, посмотрев на меня с нечитаемым выражением лица, кивнула.

Старик, словно услышав меня, а может, всё-таки и услышав, повернул голову и вновь посмотрел на нас колючими глазами. Однако тут же вернулся к своему бормотанию. И да, он не был похож на доброго целителя-шептуна. Скорее, на того, кто знает цену тьме и умеет с ней разговаривать.

Шептуны — не организация, не церковь и не гильдия. Шептуны… Это шептуны. Все ведь знают сказки, что силы шептуна передаются по наследству? Вот и я знаю эти сказки… А так ли это на самом деле? На этот вопрос не даст ответа ни один шептун.

Но иногда люди становятся шептунами. Иногда ими становятся хорошо знакомые тебе люди. Казалось бы, ну как может стать шептуном мужчина лет сорока, с которым ты год, день за днём, ходишь в бой? Но стал же… А ещё в тот день погиб другой шептун.

Спешившись, мы с Меоли повели переханов под навес для животных. А затем направились в главное здание. Контраст был разительным. Если двор жил в режиме активной тревоги, то внутри царила обычная бытовая суета, правда, с одним отличием. Все служащие, от трактирщика до половых, были бледны, напряжены и двигались с той же собранностью, что и люди во дворе. А взгляды то и дело скользили к закрытым ставням из тростника.

А вот гости — а их было немало, судя по трём большим группам, занявшим разные углы зала — казалось, тревоги