После развода. Вот она любовь, окаянная - Элен Блио

- Я сказал тебе! Мы продаем дом за пятнадцать миллионов. И тогда... Тогда никакого суда, никакого заявления.

То есть если я соглашусь продать дом за бесценок твоя жена не подаёт в суд на

Полину?

- Да, я же сказал, да!

- То есть... тебе на твоего ребёнка плевать?

- Какая ты сука.

- Сука... да. Извини... учителя были хорошие. Я весь твой спич записала, Никит.

Покажу своему адвокату.

- ты...

Он вскакивает, наступает на меня.

- Забудь про то, что ты выкупишь дом за бесценок. Просто забудь.

- Ты... ты…

Я не ожидаю нападения, но все равно группируюсь, прячу телефон.

- Учти, тронешь меня, я на тебя заяву напишу!

- Сука... просто... подлая, меркантильная тварь ты, Лена.

Да, конечно. Я такая.

- Ты... готовься, придётся тебе платить адвокату, чтобы твоя дочь не села, а она сядет.

- Не пугай меня, Никит. Не пугай!

- Твой адвокат хорош, но не всесилен. Всё, я ушел.

Скатертью дорога.

Тишина.

Оглушительная тишина.

Да уж.

Дно.

Днище!

Как можно дойти до жизни такой?

В какую еще бездну тебя готов опрокинуть человек, с которым ты прожила двадцать лет.

Больше. Больше двадцати.

Мой шок в шоке.

- Мам... ты... ты что натворила? Они же... они меня посадят, мам? Отдай ты им этот дом, пусть подавятся!

- Отдать? Вот когда у тебя будет свой дом ты его и отдавай!

- мам! Но это же... это папа строил! Папа вкладывал деньги! Это…

- Полин, уйди от греха, а? Просто уйди!

- Ты... ты не лучше отца! Ты мне всю жизнь готова испортить из-за…

Она опять убегает.

А меня трясёт.

Истерика у меня.

Натуральная истерика.

Как назло мне звонит Ян.

Он уже несколько дней бомбит звонками, сообщениями.

Попадает под горячую руку.

- Слушай, Измайлов, отвали, а? Трахнулись один раз, гештальт закрыли, всё! Я не хочу тебя, понимаешь? Не хочу! Никого не хочу! Мне не до мужиков сейчас. Не до секса! Оставь меня в покое.

- Ты хорошо подумала, Елена Прекрасная? Я ведь могу больше не позвонить?

- Что?

Сбрасываю вызов и заношу его в чёрный список. Везде.

Выдыхаю.

Адвокату позвоню потом.

Всё потом.

Подумаю об этом никогда.

Угу.

Очень здорово обо всем мне думается через несколько месяцев на приёме у гинеколога.

- Как ребёнок? Какой ребёнок? У меня климакс!

- Хренимакс у тебя, Лен. Четыре месяца уже. Парень.

21.

И снова мой шок в шоке.

Как?

Когда?

Нет, как и когда понятно. И это отдельный вид звездеца, который вторгся в мою жизнь.

Но по порядку.

Как я могла не заметить беременность?

Как я могла?

Да, могла, на самом деле. Могла.

Легко!

С тем трэшем, который начался вокруг.

Сначала я занималась этой историей с домом, дочерью и новой женой моего бывшего мужа. Беременной, несмотря ни на что.

Мой адвокат Герман Крестовский, мне, естественно, сказал, что поможет и отмажет. Сделает всё, чтобы моя дочь не пострадала.

Никита упёрся рогом. Его Геля устраивала истерики.

- Ненавижу вас, это всё из-за вас! Это вы подстроили, вы Полину научили! Полина такой не была, она всегда была доброй, чуткой! Это вы...алчная, старая корова.

- Давай, давай. Ты в курсе, что за ругательства тоже можно присесть?

- ВЫ... ВЫ…

Геля, хватит, не надо. Не трать нервы!

- Нет не хватит, Ник! Не хватит! Она... она чуть нашего сына не убила, твоего сыночка! Она... я ведь тоже могла пострадать. Знаешь, что мне сказала доктор? Я могла остаться бесплодной, понимаешь? Из-за этой... Из-за твоей бывшей жены!

Бесплодной. Я на неё тоже в суд подам!

- Вперед и с песней. Давай. На всех подавай. Только докажи сначала, что это не ты сама препараты принимала.

- Что? Ник, ты слышал? Слышал?

Ник. Больше всего меня бесило, что она называла его Ник!

Когда-то и я так называла. Но ему почему-то не нравилось

- Лен, ну что ты за кличку мне дала, как у порнозвезды.

- А что плохого в именах порнозвезд, Ник?

- Лена, хватит!

Я посмеялась-посмеялась, да и перестала его так называть.

А этой... профурсетке, значит, можно?

Было больно, да.

И в то же время... Я чувствовала, что освобождаюсь.

Освобождаюсь от иллюзий.

Иллюзий о том, что мой муж достойный человек, просто у него кризис. Что всё ещё как-то можно исправить, понять, простить.

Что я всё ещё его люблю.

Иллюзии.

Не было никакой любви.

Причём, наверное, давно не было.

Привычка была.

Может, привязанность. Уважение какое-то — и то, сомнительно.

Я же еще задолго до нашего разрыва, задолго до того как Никита сошёлся с Ангелиной стала замечать как он противно жуёт, как у него часто неприятно пахнет изо рта, и вообще пахнет. Что он дома вообще практически перестал за собой ухаживать. Говорят, когда любишь — этого не замечаешь.

Не знаю, правда ли это, или обман.

Может я на самом деле раньше не замечала?

Когда любила по-настоящему.

И секс у нас стал пресным, унылым. И мне не хотелось, я часто думала об этом как о не слишком приятной обязанности.

Я! Которая, в общем, секс очень и очень любила!

Да, в молодости мы могли часами наслаждаться друг другом. Нам никакое порно не было нужно, чтобы возбудиться.

Ему было достаточно увидеть мою голую ногу, ступню, грудь и понеслась.

И мне — я иногда смотрела на его бицепс и просто текла!

Куда это ушло? Почему?

Кто виноват?

Не знаю.

Но получилось вот так.

А когда появилась Ангелина…

Скорее всего у меня сработал тригер. Как это так мне изменили? Как это так мне, такой хорошей, такой шикарной, умной, красивой, страстной предпочли её... То есть её предпочли! Её поставили на первое место, а мне дали отставку!

Как так-то?

Поэтому я так сильно переживала.

Не потому, что Никита мне изменил.

Потому что изменил с Гелей!

С этим, так его растак, Ангелом!

С этой унылой, скучной, туповатой девицей! У которой одно достоинство — кожа и сиськи стоячие. Это уже два. Но, не важно.

Это меня больше всего тригернуло.

Поэтому я воспылала любовью к мужу.

Любовью, которой давным-давно в помине не было.

Это было какое-то фантомное чувство.

Неправильное. Нездоровое. лживое.

Чувство, которое мешало мне.

Мне хотелось отката. Хотелось доказать, что я лучше.

Хотелось, чтобы муж понял, что совершил ошибку.

Чтобы вернулся, снова