Князь Медведев. Сила рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

— Первым делом представлюсь. Я — ваш куратор на ближайшие полгода. Ордынская Екатерина Олеговна.

Арнольд, мелкое недоразумение в очках, словно школьник, поднял руку.

— Да, я слушаю, — произнесла Кэт.

— Вы родственница ректора Академии? — пискнуло это чудо в перьях.

При этом, поняв, что допустил крутую бестактность, он покраснел и, кажется, начал сползать под стол.

Катерина, поморщившись, ответила:

— Да, я её дочь, — и с усмешкой добавила:

— И да, я не замужем. Но давайте оставим подобные вопросы и перейдём к более важным.

Она всё больше напоминала своим характером мою жену Надю.

— Завтра моя восьмёрка проведёт для вас ознакомительную экскурсию в разлом.

Арнольд снова поднял руку. Кэт озадаченно взглянула на этого субъекта и настороженно произнесла:

— Ну и какой вопрос созрел у тебя в голове на этот раз?

— А поч-чему в-восьмёрка, а н-не дес-сятка? — заикаясь, проблеял Арнольд.

— Хороший вопрос. Даже удивительно услышать его от тебя.

Арнольд стал краснее спелого помидора.

— Завтра отсеются не готовые убивать и быть убитыми, — продолжила Катерина. — Потом у Стелы умрут те, кого она не примет. Проколы соберут свою жатву. Обычно считается замечательным результатом, если через полгода остается пятьдесят процентов от первоначального состава. Так что мне с командой очень повезло.

Все ушли глубоко в свои мысли.

— Прошу внимания! — постучала по микрофону Катерина. — На следующий день после экскурсии мы идём к Стеле. И, если хотите остаться живыми, вы должны помнить три правила.

Она нажала на встроенный в кафедру интерактивный экран. За спиной девушки развернулась трёхмерная иллюзия-презентация. Крупные буквы пульсировали красным цветом:

Не ври!

Не бойся!

Не проси!

Похоже, все, кроме меня, были знакомы с этой аксиомой. Пока я осмысливал прочитанное, Катерина продолжила вводную лекцию. Мы посмотрели краткий фильм по истории Академии. Потом она показала план застройки и дала пояснения, где что находится. Заметила мой отсутствующий взгляд.

— Михаил, ты не боишься заплутать в нашем лабиринте?

— Ни в коем разе. Мне Семён Семёныч на переговорник закачал всю нужную информацию.

— Это как ты сумел развести нашего ветерана на такой подарок?

— Почему это «развести»? Просто он сразу понял, что я замечательный человек. И решил во всём мне помогать.

Катерина с сомнением окинула меня взглядом. Следующая тема лекции, по моим понятиям, была очень важной. Нам продемонстрировали изображения преподавателей, дали краткие характеристики их особенностей и требований к студентам.

Работая в прошлом мире ректором, я упустил столь важный момент, ведь насколько было бы проще учиться студентам, получившим официально подготовленную справку по каждому учителю, а не раздутые сплетни.

Через четыре часа, когда некоторые товарищи из моего отряда начали беспокойно ёрзать на стуле и поглядывать на дверь, Екатерина закончила свою презентацию и, выйдя в коридор, отпустила беспокойных абитуриентов в туалет.

Собравшись вместе, мы начали спускаться по мраморной лестнице с вычурными пилястрами. На первом этаже я обратил внимание, что суетной Арнольд куда-то пропал. Решил его поискать от греха подальше.

На втором этаже из туалета доносилась ненормативная лексика. Я поспешил на шум, тихо вошёл. Ко мне спиной стоял элегантно одетый джентльмен. Возле его ног валялся скрюченный Арнольд. Этот нехороший джентльмен охаживал его тростью и при этом мерзко выражался.

Я включил переговорник на запись, аккуратно похлопал негодника по плечу и сказал:

— Ну, здравствуйте. Я требую прекратить избиение моего одногруппника.

Дядя развернулся и с ходу попытался нанести удар мне. Перехватив его руку, я с лёгкостью отобрал трость. Всё-таки хорошо, что в своё время я усилил мышечный каркас.

Успел заметить бляху с книгой, в которую была впечатана цифра два. В этот момент вместо прилизанного щеголя передо мной оказался бугрящийся мышцами тролль.

Глава 7

Маленький мирок Алисы

Чисто на автомате я прописал ему удар в солнышко. Тролль был большим, но лёгким. От удара он отлетел к противоположной стене и, стекая по ней, вновь преобразился в щеголеватого, слегка потрёпанного мужчину.

Пытаясь продышаться, тролль молча хлопал губами. В памяти всплыли недавно просмотренные кадры. У стены пытался вздохнуть Хлыстов Поль Франкович, преподаватель факультатива по этике и эстетике.

Арнольд вскочил и спрятался за мою спину. С опаской выглядывая оттуда, он близоруко щурился. Его раздавленные очки валялись на полу.

— Что здесь произошло? — строго поинтересовался я.

— Я спешил вас догнать и случайно столкнулся в дверях с этим человеком. Я извинялся, извинялся, а он разбил мои очки и стал меня бить.

— Почему так задержался?

Арнольд смущённо произнёс:

— Переел… никак быстрее не получалось.

В наш разговор вмешался пришедший в себя Хлыстов:

— Всё, считайте, что волчий билет вы себе заработали.

— Думаю, Ольга Субудаевна сумеет разобраться в этой ситуации.

— Да пошла она куда подальше. С вами будет разбираться проректор по научной части, Антон Гнедич. А эту стерву вообще скоро уберут из Академии.

Достав переговорник, он нажал красную кнопку на нём. Через пару пару минут в туалет ворвались бойцы в серьезной экипировке и уложили нас с Арнольдом мордой в пол. Ох и не люблю я это дело, но сейчас разумно молча переждать.

На выходе из туалета нас поджидала Катерина.

— Прошу объяснить, что происходит, — тормознула она наш конвой.

Вышедший вслед Хлыстов высокомерно процедил:

— Это не ваше дело.

— Я имею право знать, что произошло, так как являюсь куратором этих абитуриентов.

— Вот тот, мелкий, принимал запрещённые вещества. Когда я попытался его задержать, здоровяк напал на меня со спины и чуть не убил. Хорошо, что я успел нажать тревожную кнопку.

Катерина, вытаращив глаза, посмотрела на нас.

Я постарался намекнуть интонацией:

— Ректор разберётся.

Екатерина прищурилась, кивнула и ушла по коридору. Нас завели в скоростной лифт. Он целых три минуты опускался вниз. Полутёмный коридор, в который мы вышли, радовал металлическими дверьми. Один из бойцов быстро обыскал нас. Хорошо, что я заранее убрал переговорник в инвентарь.

Мы с Арнольдом оказались в разных камерах. О своей я добрых слов сказать не мог. Каменный сырой мешок, освещённый тусклой лампой, с дыркой в полу. Усевшись на холодный пол, я занялся медитацией.