Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

своему сыну Бимбеалу власть над землей, а дочери Каракарук — власть над небом, Бунджиль удалился из мира. Теперь он живет где-то за облаками, с саблей в руке, подобно «владыке» (Schmidt, III, р. 656–717). Уранические признаки обнаруживаются и у других верховных богов Австралии. Почти все они являют свою волю посредством грома и молнии (например, Пульялана) или же ветра (Байаме), северного сияния (Мунгангауа), радуги (Бунджиль, Нурундере) и т. д. Мы видели, что звездное обиталище Байаме пересекает Млечный Путь; звезды служат чем-то вроде лагерных костров для Алтьиры и Тукуры (верховных богов племен аранда и лоритья).

Таким образом, можно утверждать, что божественные существа австралийских аборигенов в более или менее полном объеме сохраняют свою прямую и конкретную связь с Небом, с жизнью звезд и метеоров[9]. О каждом из этих богов известно, что он сотворил землю и создал человека (т. е. мифического предка); во время своего краткого пребывания на земле бог открыл людям великие тайны (последние почти всегда сводятся к мифологической генеалогии племени и к эпифаниям грома, ср. «ромб»), установил гражданские и моральные законы. Это благой бог (его называют «наш Отец»); он вознаграждает добродетельных людей и стоит на страже законов нравственности. Подобным богам принадлежит центральное место в обрядах инициации (например, у племен вирадьюри-кималарои и юин-кури); к ним даже прямо обращаются с молитвами (например, у юин и кури на юге Австралии). И все же вера в подобных богов нигде не является доминантой религиозного сознания: отличительная черта религиозности австралийских аборигенов — это отнюдь не вера в верховного создателя, обитающего на небесах, но тотемизм. Сходную ситуацию мы находим и в других районах; высшие небесные боги всюду оттесняются на периферию религиозной жизни и могут быть даже преданы почти полному забвению; господствующее место занимают другие сакральные силы, более доступные для человека, более близкие к его повседневному опыту и более полезные в практическом смысле.

13. Небесные боги Африки, Андаманских островов и т. д. — Так, например, Рисли и Геден обнаружили у коренных жителей Индии следы почти забытой веры в Верховного Бога; «скорее смутное воспоминание, нежели реальную, активную силу» (Geden, Encyclopaedia of Religions and Ethics, VI, р. 289); «бездеятельное высшее существо, к которому не относится прямо ни один культ» (Risley, The people of India, Calcutta, 1908, р. 216 sq.). Но какими бы стертыми и едва заметными ни были следы веры в это высшее небесное существо, они по-прежнему сохраняют связь с жизнью неба и небесных тел. На Андаманских островах, у одного из самых примитивных племен Азии, верховное существо именуется Пулугу; оно имеет антропоморфный облик (Schebesta, Les Pygmées, р. 161), но обитает на небесах; гром — его голос, ветер — его дыхание, ураган — знак его гнева; ударом молнии Пулугу наказывает тех, кто преступает его заповеди. Пулугу ведомо все, однако в мысли человеческие он может проникать только днем (натуралистическая черта: всеведущий = всевидящий, ср. Pettazzoni, р. 96). Он создал себе супругу и произвел на свет детей. Рядом с его небесным жилищем находятся Солнце (женское существо) и Луна (мужское) вместе с их потомством, звездами. Когда Пулугу спит, наступает засуха; дождь означает, что бог сошел на землю в поисках пищи (на земле появляется растительность; Schmidt, Ursprung, I, р. 161 sq.; III, р. 122 sq.). Пулугу создал мир и первочеловека по имени Томо. Размножившись, люди вынуждены были рассеяться по земле; после смерти Томо он стали постепенно забывать своего творца. Тогда Пулугу разгневался: страшный потоп поглотил землю, истребив род людской. Спаслось только три человека. Пулугу сжалился над ними, но люди по-прежнему оставались упрямы и непокорны. В последний раз напомнив человечеству о своих заповедях, Пулугу удалился — с тех пор люди его не видели. Миф об удаленности бога соответствует полному отсутствию его культа. Один из новейших исследователей, Поль Чебеста, пишет по этому поводу: «У андаманцев не существует никакого культа божества; они совершенно не знают молитв, жертвоприношений, просьб, благодарственных молебнов. Лишь страх перед Пулугу заставляет их соблюдать его заповеди, подчас довольно суровые (воздержание от определенных плодов в сезон дождей). Известные обычаи можно — с большой натяжкой — истолковать как некое подобие культа» (Les Pygmées, р. 163). К числу подобных обычаев принадлежит, например, «священное молчание» охотников, возвращающихся в свою деревню после удачной охоты.

У кочевых охотников племени селькнам (Огненная Земля) бога зовут Темакуэль; однако его имя по причине благоговейного страха никогда не произносится вслух. Обычно его называют со’онх-хаскан, т. е. «обитающий на небесах», и со’онх кас пемер, «тот, кто на небе». Это вечный, всемогущий, всеведущий творец; однако само дело творения завершали мифические предки, созданные верховным богом до того, как он удалился в надзвездную область. В настоящее время бог, обособившись от людей, сохраняет полное безразличие к земным делам. У него нет ни образов, ни жрецов. Он творец моральных законов, судья и, в конечном счете, владыка судеб человеческих. Тем не менее люди обращаются к нему с молитвами лишь в случае болезни: «О ты, пребывающий на небесах, не отнимай у меня ребенка; он еще так мал!» Особые дары ему приносят только в периоды плохой погоды (ср. Martin Gusinde, Das Höchste Wesen bei den Selk’nam auf Feuerland, Festschrift Schmidt, р. 269–274).

Следы небесного верховного бога, почти исчезнувшего (или исчезающего) из реальной культовой практики, были обнаружены на всей территории африканского континента. На смену ему пришли другие религиозные силы, и прежде всего — культ предков. «Следуя своему миросозерцанию, — пишет А.Б. Эллис, — негры, как правило, избирают верховным богом природы не Солнце, Луну или землю, а небесный свод» (Frazer, The Worship of Mature, р. 99). С другой стороны, знаменитая африканистка Мэри Кингсли полагает, что небесный свод — это бог бездеятельный и равнодушный; бог, о котором редко вспоминают (например, Ньяан Купон у племени чвис, Нзаме и др. у бантуязычных племен). По мнению африканцев, «этот бог наделен громадной силой, однако не склонен ее обнаруживать» (М. Kingsley, Travels In West Africa, London, 1897, p. 508).

К проблеме «безразличия» этого великого бога мы вскоре вернемся. Пока же проанализируем его «небесную» структуру. Племя чвис, к примеру, использует слово «Ньянкупон» — имя своего верховного бога — для обозначения неба и дождя. Туземцы говорят: Ньянкупон бом (Н. бьет), т. е. «гремит гром», Ньянкупон аба (Н. пришел), т. е. «идет дождь» (А.В. Ellis, цит. у Frazer’a, р. 99). Баила, бантуязычное племя в долине Кафу, верит в высшее существо, всемогущего творца, который обитает на небе