Любовница - Елена Рай

— Не убегай от меня, Варенька. С ума чуть не сошёл, — шепчет между поцелуями.

— Мне было очень больно, — на моих щеках становится влажно от пролитых слёз.

Леонид приподнимает моё лицо, заглядывая в глаза. Волна чувствительной дрожи сбегает вдоль позвоночника. Он только смотрит, а будто взглядом хочет сломить ту стену недоверия, что выросла между нами по щелчку пальцев. Я долго не забуду, что здесь произошло. Здесь отныне стены ощущаются холодными и пугающими своей непостоянностью.

Желудок издаёт громкую голодную руладу. Стыдно так становится, а Леонид наоборот смеётся, выпуская из своих объятий.

— Посмотрю, что есть в холодильнике, — а сам надышаться мной не может. Такие чувства нельзя имитировать. Сердце моё поёт. Внизу живота бабочки бьют своими крылышками об внутреннюю телесную оболочку.

— Можно в ванную?

— Конечно, — вмиг его черты лица заостряются, словно я сказала что-то не то. Мне тяжело здесь находится после произошедшего.

— Варенька, ты Беллу здесь больше не увидишь. Я предупредил, чтобы её не пропускали. Ключей у неё больше нет. Это моя квартира. Она не может претендовать на неё или указывать, кто здесь будет жить после расторжения брака. То, что произошло только моя ошибка.

— Спасибо, — опустив взгляд, произношу с благодарностью. Наверное мне этих слов не хватало, чтобы не чувствовать себя лишней в этом доме.

Не помню, как мы оказались в одной постели. Леонид не настаивал на близости. Обнимал меня, пока я не провалилась в сон.

Мне снился день, когда я узнала, что не родная своему отцу. Помню, как боялась дышать, чтобы дослушать их разговор до конца. Мой биологический отец умер. Мама очень жалела, что вообще связалась с ним и родила меня. Она так строга со мной, потому что не хочет, чтобы я совершила её же ошибку, поддавшись чувствам.

Никогда не поднимала данную тему, чтобы не сделать только хуже. Отец не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. Видимо, родному человеку я была не нужна, чтобы воспитал другой.

На работе Галина Семёновна поинтересовалась, почему ей постоянно звонит Покровский и интересуется обо мне. Тактично промолчать и сделаться в очередной раз невидимкой на каверзный вопрос не получилось. Меня сдали эмоции при упоминании фамилии любимого.

Свой человек каким-то невероятным образом врывается в нашу жизнь, просачиваясь сквозь поры. Все органы чувств усиленно работают, когда он рядом, заменяя буквально целый мир, чтобы подарить ответную любовь. Я чувствую Леонида. Я верю в его чувства. Скелеты в шкафу есть у каждого человека.

— Наконец-то! — рычит Стеша.

— Извини, — выхожу из кабинета.

— Варь, понимаю, что ты влюбилась и потеряла голову! Почему о нас ты забыла?!

— Я не забыла, — растерянно. — Стеш, ты же понимаешь, что мне назад дороги нет.

— Сестра, хоть помнишь, что завтра у отца день рождения?..

— Забыла, — на душе будто тучи сгущаются.

— Праздник традиционно пройдёт завтра. Приезжай, пожалуйста, Варенька. Мы очень по тебе скучаем.

— Мама будет против, — тяжело вздыхаю.

— Она сама уже не знает против чего выступает, — как мне показалось, что Стеша не одобряет позицию матери.

— Не ругайся с ней.

— Я не слушаю её, чтобы не сбиться со своего курса, — бойко произносит. — Приезжай, Варь.

— Обещаю, что позвоню ему.

— Ладно, — первая отбивает вызов.

Чувство вины связывает меня по рукам и ногам. Семья должна принять мой выбор и смириться. Стеша уже приняла.

После работы меня встретил Леонид, тем самым сделав наши отношения публичными. Нас видели минимум четыре человека. Завтра новость облетит все этажи, смакуя подробности, как на такую мог посмотреть сам Покровский.

Время в объятиях любимого течёт, как сквозь пальцы песок. За нежными невесомыми поглаживаниями потеряла голову, задыхаясь от своей любви.

— Варенька, девочка моя, — вколачиваясь в моё тело, Леонид всё шептал и шептал моё имя.

— Твоя... Твоя, Лео. — смотрела в искажённое лицо физической любовью, принимая его власть надо мной полностью.

Интимность ласк и прикосновений во вторую нашу близость сильно отличалась от первой. Столько страсти и грубоватой мужской силы. Я умерла в момент наивысшего удовольствия, чтобы возродиться в успокаивающих объятиях.

Потянувшись, открываю глаза. Леонида рядом нет. На часах половина седьмого утра.

Завернувшись в одеяло, выхожу в коридор. Улавливаю запах табака из кухни.

— Раф, я помню об ужине с Макрецкими.

Его высокая фигура, будто дымкой подёрнута. И только голос является проводником в неизвестность. Этот разговор был точно не для моих ушей. Дежавю из прошлого, где я стала свидетельницей ночного разговора матери о моём биологическом отце.

— Вместо инноваций в фармакологии все будут обсуждать мой развод. Это пагубно отразится на всей пиар-кампании. Развода не будет.

Леонид оборачивается на шорох одеяла. Оно опадает облаком у моих ног.

— Варя, что ты слышала? — заворачивает меня обратно в одеяло, а после усаживает на стул. Сам же присаживается на корточки напротив. — Не молчи! Варя!

На столе оживает телефон. Аватарка той девушки, что выгоняла меня отсюда.

— Красивая, — провожу подушечками пальцев по экрану, очерчивая контур.

Любимый прижимает к себе так тесно, что дышать становится невозможно. Гаджет с грохотом падает на кафельный пол. Звук трескающегося стекла совпадает с трещинами на моём сердце.

— Ты намного красивее, — от его дыхание у моего виска по телу расползается предательская дрожь.

— Тогда, почему не разведёшься с ней?

Молчит. Шумно вдыхает и выдыхает через рот. Потряхивает обоих.

Я верила ему! Верила! Он солгал мне снова!

— Мне выгоден брак с моей женой, — развернув меня к себе лицом, хорошенько встряхивает. — Подожди немного и ты займёшь её место.

— Ничьё место я занимать не хочу, — зажмуриваюсь до белых пятен перед глазами. — Хочу быть единственной, а не любовницей…

Любовница…

Я озвучила страшное слово вслух, от которого стало страшно. Ничего не изменится даже, если он захочет развестись со своей законной женой. Клеймо разлучницы всегда будет под моей кожей.

— Девочка моя, не молчи… — целует ключицы, спускаясь на грудь. Ничего не чувствую, кроме грязи на телесной оболочке. От неё не отмыться. Покаяться нужно и свернуть на свой путь, который мне был уготован судьбою. Не пошла бы против, не считала себя последней сукой, совратившей женатого мужчину. — Останешься дома. Я позвоню Петренко. Нам нужно поговорить. Хорошо? Подожди.

— Чего мне ждать, Леонид? — спрашиваю