Тайна кольца Рябушинских - Ольга Сергеевна Нагибина

голову. – Странно, но именно об этом я не думала. Ни разу. С самого начала была уверена, что все упирается в предмет – в кольцо, в проклятый сапфир. Я вспомнила слова старца: проклятие снимут дети, которые смогут отличить подделку от подлинного. Я зацепилась за эти слова как за спасательный круг, поэтому и придумала хитрость с поддельным кольцом. И ждала. Ждала десятилетиями. Когда вы заговорили о поддельном кольце, я поняла: вы видели оригинал на картине. И вы – те самые.

Полина с трудом сглотнула, голос ее был почти шепотом:

– А как… мы можем это сделать?

– Разбить сапфир, – тихо сказала Евфимия. – Это ведь очевидно, правда?

И в ее голосе вдруг послышалось то, что сложно описать словами: ожидание, страх и чуть-чуть – искра веры.

– И знаете… – Голос Евфимии стал вдруг ледяным. – Мне очень надоела такая жизнь. Очень. Поэтому уж простите меня, но я должна как-то вас… стимулировать.

Она слегка повернула голову, и в полутени за ее спиной появился мужчина. Высокий, худощавый, с густыми, седыми, но зачесанными назад волосами. Его глаза были странного янтарного цвета, лицо – словно вырезанное из старой иконы. Не сразу можно было понять, сколько ему лет: и сорок, и сто – подходили одинаково.

– Николай, – тихо, почти ласково произнесла Евфимия, – запри девчонок в подвале. А мы с молодыми людьми… обсудим дальнейший план действий.

Полина обернулась:

– Что?..

Но Николай уже шагнул вперед. Резко, как хищник. Он схватил Полину за плечо, одновременно схватив Марину за запястье. Их крик почти одновременно вспорол тишину.

– Эй! – рванулся вперед Ян, но Николай двинул плечом, и Ян словно наткнулся на бетонную стену, отлетел назад, сбив табурет. Мирон бросился следом, но его перехватил экскурсовод, а Николай уже тащил девочек к двери в подвал.

– Пустите! – вырывалась Марина, но хватка Николая была железной. Полина пнула его по ноге – он даже не вздрогнул.

Экскурсовод посмотрел на Яна и проговорил одними губами: «Я им помогу», – а затем открыл дверь. Пол из белой плитки сменился узким бетонным лестничным пролетом. Там пахло сыростью и металлом.

– Все будет хорошо, – бросил через плечо Николай без тени иронии. – Это временно.

Его шаги затихли где-то внизу, за стальной дверью. Затем послышался скрежет ключа, сухой и холодный.

Дверь закрылась. Замок щелкнул. Три раза.

Наверху Мирон поднялся с пола, потирая локоть. Ян уже стоял, с лицом, перекошенным от ярости и паники.

– Ты… ты это серьезно?! – закричал он Евфимии. – Они дети! Мы все дети! Что за дичь?!

– Я – больше не человек, – спокойно ответила она. – И мне очень, очень больно уже слишком много лет. Но я никого не убиваю. Я просто… ускоряю поиск.

Мирон поднял взгляд, в котором не было страха – только решимость.

– Вы не получите кольцо. Ни букв. Ни прощения. А если с ними что-то случится – мы сожжем этот дом. Вместе с вами.

Евфимия посмотрела на него с легкой улыбкой, не злобной, скорее… печальной.

– Тогда спешите. У вас будет ровно три часа, чтобы найти следующее место. И если у вас не будет прогресса… ну что ж, я ведь честно предупредила.

Глава 13

В подземелье было холодно. Не так, как зимой: здесь не свистел ветер, не колол мороз, не белела изморозь, но воздух все равно был ледяным, густым, как вода в роднике. Эта особенная подземная стужа не касалась кожи напрямую, но проникала куда-то внутрь, вгрызалась в суставы, заползала между лопатками, оседала под ребрами. От нее не спастись ни шарфом, ни курткой – она не снаружи, она внутри. И Полина дрожала. Не от температуры, а больше от тревоги, от странного ощущения, что время здесь застыло, а стены смотрят на них.

Марина сидела на полу, прислонившись к шершавой, местами выкрашенной в темный цвет кирпичной стене.

Комната, в которую их завели, была небольшая, скорее даже не комната, а камера. По размеру чуть больше кладовки или хозблока в старом доме. В одном углу торчала труба водостока – проржавевшая, с подтеками. В другом – покосившаяся деревянная скамья. На ней лежал обломок кирпича, а рядом валялась тонкая щепка, похожая на старинное перо.

– Ну и куда это он нас привел? – тихо прошептала Полина, поджав под себя ноги и обняв колени. Голос ее звучал глухо и тонул в этой подземной тишине. На щеке прилипла выбившаяся прядь, и она не торопилась ее убирать.

– В подвал, – ответила Марина. Спокойно, почти буднично. Так можно было бы сказать: «в библиотеку» или «на третий этаж». – Очень старый. Может быть, раньше тут хранили что-то: еду, инвентарь. Что-то, скорее всего, ненужное!

Полина всхлипнула, но не от слез, скорее от нервного смеха. Он сорвался неожиданно.

– Спасибо, утешила, – пробормотала она, ткнув подбородком в колени.

– Прости, – мягко сказала Марина и, чуть наклонившись вперед, обернулась к ней. – Просто, когда очень страшно, я стараюсь представить себе самое худшее. Самое-самое. И пройти через него в голове. Если уж там справилась, в жизни справлюсь точно. Я так с контрольными делаю.

Они замолчали. Сверху слышался приглушенный гул и отдаленные голоса. Может, Мирон. Может, Ян. А может, никто. На потолке замигала одинокая тусклая лампа.

Полина поднялась и стала медленно, методично простукивать стены. Камень отзывался глухо, неохотно, как сквозь толщу лет. Она шла вдоль кладки на ощупь, царапая пальцы о выступы, и вдруг замерла. Почти у самого пола, под тонким слоем пыли, на стыке двух плит, что-то было вырезано. Осторожно, ногтем, она счистила налет – и проявились буквы: «Noli timere».

– Латинский, – сказала Марина, подходя ближе. – Знать бы еще, как переводится.

Полина кивнула. Потом вздохнула.

– А если нас здесь надолго?

– Ненадолго, – твердо сказала Марина. – Мы уже разгадали половину загадки. Осталось дожать.

Она замолчала на мгновение, потом задумчиво добавила:

– Как думаешь, Ян с Мироном справятся?

Полина криво улыбнулась:

– Если не передерутся.

Марина тяжело вздохнула:

– Это да… И почему они постоянно спорят? Они такие разные и при этом оба крутые.

Полина не удержалась и засмеялась – тихо, сдержанно, но искренне:

– Один умный, но скучный, другой веселый, но…

– …но просто не любит учиться, – закончила за нее Марина, покачав головой.

– И наша надежда только на них, – с оттенком иронии заключила Полина и снова провела пальцами по вырезанным буквам, словно спрашивая у камня, не ошибаются ли они, доверяя этим двоим.

Марина подошла к двери, встала на носочки, прислонилась ухом к двери. Где-то далеко, почти неслышно, словно дыхание сквозняка, словно