Тайна кольца Рябушинских - Ольга Сергеевна Нагибина

медленно сказал он. – Это и есть прямой ответ. «Она укажет путь» – это не метафора. Это ссылка. На икону. Смоленскую. «Одигитрию». В переводе с греческого – «Путеводительница». Икона, которая указывает направление в Новодевичий монастырь. Он был основан в честь этой иконы, ее там хранили. Понимаешь, мы читали, что Степан Рябушинский помогал с реставрацией иконы «Одигитрии»? Это все взаимосвязано!

Ян моргнул.

– Ну допустим. А при чем тут корова?

Мирон хмыкнул:

– По преданию, это место называли Девичьим полем. Там, где теперь монастырь, девушки в старину пасли коров. Пастбище. Отсюда и символ, и намек. Ты не просто так увидел ее.

Ян посмотрел на него и вдруг усмехнулся:

– Еще утром я бы сказал, что ты сошел с ума, а сейчас у меня только один ответ: «Погнали».

Уже на выходе он вдруг резко остановился, хлопнул себя по лбу так, что звук отозвался по пустому коридору, и недовольно пробормотал:

– Черт, я забыл рюкзак.

Мирон, не сбавляя шага, только закатил глаза, словно это было самым естественным подтверждением его слов о «вечной невнимательности Яна».

– Не удивительно, – протянул он с издевкой.

Ян метнул в его сторону острый взгляд, но воздержался от ответа. Слова тут были лишними: он уже решил для себя, что в скором времени докажет, что способен быть первым, что способен находить решения не хуже, чем этот книжный зануда, и даже лучше. Пусть весь мир узнает, что он, Ян, может вести за собой, а не просто плестись позади.

Мальчик вернулся в дом; шаги его гулко отдавались в тишине, словно стены смеялись над его забывчивостью. Рюкзак лежал там же, где он его оставил, у подножия лестницы. Ян резко нагнулся, схватил его, но вдруг замер, потянул молнию и достал из бокового кармана ручку и потрепанную тетрадь. Быстро вырвал листок, прижал его к ступеньке и на колене нацарапал несколько слов:

«Ушли в Новодевичий монастырь».

Буквы вышли неровные, с нажимом. Ян свернул листок, положил прямо на первую ступеньку, экскурсовод точно заметит.

Закинул рюкзак за плечи, подтянул лямки и с мрачным удовлетворением шагнул обратно к двери. Мирон уже ждал его у выхода, глядя в сторону, словно не желая показывать, что устал ждать. Ян, проходя мимо, буркнул низко, сдержанно, почти сквозь зубы:

– Пошли.

И они сорвались с места, бросив последний взгляд на витраж – теперь уже не просто красивую стеклянную картину, а зашифрованную карту, говорящую на языке символов и намеков.

Глава 15

В вагоне метро было тихо, насколько это возможно среди шороха колес, приглушенного гудения и неразборчивых объявлений. Мирон и Ян сидели бок о бок, но не слишком близко, оставляя пространство для мыслей. Ян долго смотрел вперед, на собственное отражение в затемненном стекле, и чувствовал, как злость, жгучая и острая, постепенно отступает, выветривается вместе с гулким воздухом тоннеля. Он поймал себя на том, что больше не хочет сжимать кулаки, не хочет спорить ради самого спора, и это ощущение удивило его самого. Вместо тяжелой досады внутри появилась тихая решимость поговорить.

– Слушай, я хотел тебя спросить… – Ян говорил негромко, почти шепотом. – Зачем ты вообще в это все ввязался?

Мирон, не сразу ответив, перевел взгляд с бегущих за окном вагона теней на Яна.

– А ты?

Ян усмехнулся, посмотрел на кроссовки, потертые и чуть запыленные, и заговорил, хотя ему давалось признание очень тяжело:

– Все началось с того, что отец сказал: если не исправлю оценки, то летом Алтая не видать. А я так загорелся! Они этим летом с мамой ездили в санаторий и столько потом всего интересного рассказывали. Ну, вот он мне и выдал ультиматум. Я подумал: лучший способ и самый надежный – это сидеть рядом с отличницей Мариной. Сначала просто рядом, потом за ней увязался в Третьяковке, интересно стало, куда это вы с Полиной собрались. И не прогадал. Бабушка твоя – вообще огонь! И мастерская у нее такая… Зачетная.

Он улыбнулся, вспоминая.

– Когда вы снова куда-то втроем пошли, я понял, что, если пойду домой, потеряю что-то важное. Не прогадал.

– Дед Марины тоже огонь оказался? – с усмешкой уточнил Мирон, пытаясь разрядить атмосферу.

– А то! С таким прокурором хоть в разведку, хоть в музейный сговор. Ну и закрутилось. Сначала просто интерес, потом – загадки. Бессмертная Таисия, которая вовсе и не Таисия, а проклятая сестра предпринимателя Степана Рябушинского. Потом – кольцо, квесты, проклятия, подсказки. Слушай, все это реально круче любого сериала. Хотя, конечно, зря эта Евфимия наших девчонок уволокла. Мы бы и так помогли. Интерес ведь, знаешь ли, тоже хороший мотиватор. И вообще, я уверен – она с ними ничего плохого не сделает. Устала она просто. Устала жить сто лет и все ждать.

Мирон кивнул, глядя в окно, где тоннель вдруг сменился короткой вспышкой света станции.

– Это да…

– Ну так, – Ян наклонился ближе, – а ты? Зачем ввязался?

Мирон на секунду замолчал.

– Сначала… – начал он тихо, – хотел впечатлить Полинку, вот и показал ей мастерскую бабушки. Я тогда еще думал, что это все просто – музей, зацепки, ну, игра. Потом появилась Марина, дед с этой своей прокурорской логикой, теория про поддельное кольцо. Я решил: ну ладно, поддержу девчонок, пусть поиграют, а потом, сам не заметил, втянулся. Потому что оказалось – это не игра.

Он сделал паузу, потер шею, словно от долгого сидения, и добавил чуть тише:

– Но ты прав насчет последнего. Мы бы помогли и без их заточения. По-человечески. Просто потому, что она – не злодей. Она просто хочет, чтобы это наконец закончилось. И если можем помочь, надо помочь.

Метро въехало в освещенный участок, мимо пронеслись названия станций, люди в полусонном ожидании.

Ян усмехнулся:

– Но все равно мучает один вопрос, да?

Мирон кивнул:

– Кто проклял кольцо? Ведь не сам же камень себя испортил. И не Степан, как мне кажется. Он был не маг, а человек действия, а вот кто и зачем – вот бы знать. Может, старец. Может, кто-то другой. Только бы не столкнуться с ним сейчас. Думаю, ничего хорошего от встречи ждать не стоит.

Вагон дернулся. Оба переглянулись. На табло вспыхнуло: «Спортивная».

Еще несколько минут пешком – и вот они стоят перед воротами. Тут открывался другой мир – тишина и простор. Территория Новодевичьего монастыря раскинулась перед ними, окруженная высокими крепостными стенами с башнями. Эти башни, каждая со своим именем – Никольская, Саввинская, Напрудная, Лопухинская, – казались дозорными, которые несли вахту