Леди Бланш и мистер Грей - Арсений Либис

Ставни встали на место с деревянным стуком. Комната погрузилась в полумрак. Робин медленно отступила от окна, сжимая нож. Голос предательски дрожал:

— Выходи, тварь… Я тебя не боюсь.

В ответ раздался тихий шелестящий смешок, будто сухие листья прошуршали по стеклу. Она попятилась и упала на колени возле кровати. В голове всплыли давние, почти забытые слова.

— Ангел мой хранитель… — прошептала она, сжимая руки у груди. — Не оставь меня, грешную. Я знаю, я воровка, я много зла сотворила… Но ты когда-то пел мне в той проклятой церкви. Не оставь меня и сейчас. Прошу тебя…

В комнате стало ощутимо холоднее. Робин подняла взгляд и задрожала. В венецианском зеркале, где должно было быть лишь её отражение, виднелся полупрозрачный силуэт.

— Вот это да… — произнёс мягкий, с лёгким эхом, голос. — Набожная воровка. И молится так искренне. Я, признаться, не ожидал.

Робин вскочила на ноги, выставив нож вперёд:

— Кто ты?! Демон? Дух этой проклятой ведьмы?!

Силуэт слегка поклонился:

— Ариэль, к вашим услугам. Дух-дворецкий дома Гринвудов. А ваше лицо мне смутно знакомо. Я совершенно точно видел эти глаза раньше.

Робин сглотнула:

— Это ты… всё это устроил?

— Дом слушается меня, — спокойно ответил Ариэль. — А вы забрались в дом моей госпожи, пока её держат в тюрьме по ложному обвинению. Я защищаю то, что мне поручено.

Робин сделала шаг ближе к зеркалу, хотя колени всё ещё дрожали:

— Отпусти меня… Я просто уйду.

— И потом донесете об этом в магистрат? Я не хочу, чтобы особняк подожгли.

— Я не стукачка, — отрезала Робин.

— Возможно, но я бы не стал рисковать. Но все же, где я вас мог видеть?

Робин, стараясь унять сильно бьющееся сердце, села возле туалетного столика.

— На вас лица нет, госпожа Воровка… — сочувственно сказал Ариэль. — Не желаете чаю?

— Я не аристократка… Никогда его не пробовала.

— Очень рекомендую. У меня есть редкий черный сорт, в Китае его называют «Бохи». Удивительная вещь, как говорят. Я, признаться, сам его тоже не пробовал. Но запах просто великолепен.

Робин почувствовала, как устала. Причем не физически, а морально. Этот проклятый город будто высасывал все ее надежды и мечты. Она только кивнула в ответ на предложение странного духа. Хуже все равно не будет.

Робин не успела ничего сказать, как услышала лёгкий звон фарфора. Она обернулась. На туалетном столике, где ещё мгновение назад ничего не было, появился тонкий чайник с блюдцем. Рядом аккуратно стояла чашка, сахарница с серебряными щипчиками и маленькая тарелка с тремя пирожными, посыпанными сахарной пудрой.

Пар от чайника поднимался тонкой струйкой. Запах был незнакомым, но приятным: чуть дымный, с оттенком сухофруктов. Робин нерешительно взяла чашку. Фарфор был тонким, почти прозрачным на просвет. Она осторожно отпила. Горячий, слегка терпкий, с едва уловимой сладостью. Робин удивилась.

— А ведь вкусно, — призналась она, делая ещё глоток. — Никогда не думала, что травяной отвар может быть так хорош.

— Вы представляете, сколько стоит этот лист, госпожа Воровка? — с лёгкой иронией отозвался Ариэль. — Ваш глоток равен целому дню работы портового грузчика.

Робин фыркнула, но чай допила до дна, не торопясь. Она взяла пирожное. Нежное маслянистое тесто таяло на языке, сахарная пудра щекотала губы. Она съела все три, не оставив ни крошки.

— Может быть, ещё? — вежливо спросил Ариэль.

— Хватит, — ответила Робин, сыто рыгнув. — Что ты намерен делать дальше? Может, отпустишь? Клянусь, я никому ничего не скажу.

— Я подумаю. Поймите меня правильно, цена моей ошибки может быть слишком велика.

— Отпусти меня! — разозлилась Робин. — Ты, старое привидение! Я просто хочу уйти из этого проклятого городишки!

Она со злостью ударила кулаком в зеркало. Муранское стекло выдержало, но по всему дому пошла дрожь.

— Прошу, не делайте этого!

Глаза Робин азартно заблестели:

— Так значит, вот твоя Ахилессова подмышка!

— Пята, госпожа… Да, это так… Прошу, хватит!

Робин снова ударила, Ариэль застонал.

— Отпусти меня, — сказала Робин.

— Боюсь, вы не оставляете мне выбора, — пробормотал Ариэль.

Серебряный чайник, только что стоявший на столике, взмыл в воздух и с глухим звоном обрушился на затылок Робин. Она не успела даже вскрикнуть. Тьма захлестнула взор, и она осела на пол, уронив нож.

— Ну вот… — расстроился дух-дворецкий. — А мы только начали находить общий язык…

***

Робин очнулась от глухой пульсирующей боли в затылке. В голове гудело, перед глазами плыли тёмные пятна, которые медленно обретали очертания. Она приподняла голову и зашипела сквозь зубы. Рука сама потянулась к затылку, голова оказалась забинтована.

— Чтоб тебя черти в Преисподней драли… — прохрипела она, с трудом садясь.

Комната была незнакомой. Маленькая, с низким потолком, без окон. Только большая двуспальная кровать. У стены, на массивном дубовом комоде, стояло старинное серебряное зеркало в тяжёлой резной раме. Робин попыталась подняться на ноги, но голова закружилась, и она снова опустилась на колени, удерживаясь рукой за край комода. Её ножа при ней не было. Только пустые ножны у пояса.

— Ариэль! — крикнула она в пустоту. — Где ты, трусливая тварь?! Выходи!

Тишина. Робин перевела дыхание и снова попыталась встать. На этот раз удалось. Она оперлась спиной о стену, ощупывая глазами комнату. Старое, заброшенное место, не похожее на остальные комнаты особняка. Пыль толстым слоем лежала на полу и комоде.

— Я знаю, ты здесь, — сказала она уже