Ставка на любовь - Ольга Дашкова

– Он смотрел в сторону когда проходил.

– Замечаешь.

– Замечаю.

Я посмотрела на него, Клим спокойно, без лишнего смотрел в окно. Профиль, короткие волосы, серьга в ухе которую я заметила только на третьей неделе.

Странная вещь узнавать человека постепенно. Сначала контур, потом детали. Сначала – закрытое лицо как окно на щеколду. Потом, как он берет кофе двумя руками, когда холодно. Как не заполняет паузы. Как смотрит на Семена не со злостью, просто наблюдает.

Детали которые я не собиралась замечать.

– Зор?

– А.

– Зачем ты на самом деле согласился. Не личная причина, настоящая.

Он помолчал. Долго. Для него долго, секунд пять.

– Отец приехал проверить что я держусь, – сказал наконец. – Я хотел, чтобы он увидел что я живу. Не по его сценарию.

– И как. Увидел?

– Увидел что-то.

– Что именно?

– Я сказал ему про тебя.

– Что сказал?

– Что есть одна девушка.

Тишина. За окном прошла стая птиц, быстро, все разом, исчезли за крышей.

– И что он?

– Впервые за вечер посмотрел на меня по-человечески.

Я не знала что с этим делать. Просто стояла и держала стакан с кофе который он принес не по плану с первого этажа пока мы на третьем.

– Хорошая была встреча? – спросила.

– Нет, – сказал он. – Но последние пять минут были нормальные.

***

После уроков шла домой одна. Думала о маме, о Маше над тарелкой, о коммуналке. О том что надо позвонить в школу насчет Машиной контрольной. Потом думала о том как он сказал – отец впервые посмотрел по-человечески. Просто потому что есть одна девушка. Которой нет.

Или есть. Нет. Есть договор. Четыре пункта. Никаких настоящих чувств. Я остановилась у продуктового. Зашла, взяла хлеб, молоко. Встала в очередь на кассу.

Пока стояла – достала телефон. Написала: нашла еще одну версию по боту

Ответил через минуту: кто

людмила васильевна

Долгая пауза. Потом: зачем ей

не знаю. просто интуиция

интересно

Убрала телефон. Заплатила за хлеб и молоко, точно, без сдачи, всегда считаю заранее. Вышла на улицу. Февраль, холодно, грязный снег. Мама дома наверное спит. Маша у соседки до шести. Коммуналка просрочена.

Все это правда и все это никуда не делось. Просто пока я писала про бот – на двадцать секунд забыла. Это было нечестно. Это было хорошо. Оба варианта одновременно и я не знала что с этим делать.

Шла домой и думала что надо перестать забывать. Что он уедет. Что договор. Что четыре пункта. Думала и все равно достала телефон снова.

Написала: людмила васильевна точно знает python

Он ответил сразу – одно слово: интересно.

Убрала телефон в карман. Улыбалась пока шла домой. Злилась что улыбаюсь. Все равно улыбалась.

Глава 14

Клим. Февраль. Середина месяца.

Не помню, на каком этапе игры я перестал считать дни.

Не заметил как. Просто однажды понял, что не помню когда последний раз думал, что осталось столько-то до конца года, столько-то до отъезда. Раньше считал автоматически, как фоновый процесс. Теперь фоновый процесс занимало другое.

Другая.

Дарина.

Мы разговаривали много.

Не для школы, просто разговаривали. Про бот, про Камю, про маленький город который работает как долгая память, про то почему она никогда не берет сдачу в магазине. Она объясняла, что считает заранее, это быстрее. Я спросил, мол или не хочешь быть должна? Она помолчала. Потом: оба варианта.

Это был не разговор по сценарию. Я это знал. Не трогал.

Дарина была загадкой, не в том смысле в каком говорят про загадочных девушек в плохих историях. Просто я не понимал ее до конца. Видел слои: внешний твердый, защитный, потом под ним что-то живое и злое и очень точное, потом еще глубже что-то чего она никому не показывает и я не знал что там. Не спешил узнавать.

Первый раз в жизни мне было интересно не разгадать, а просто рядом. Это меня беспокоило слабо и нерегулярно. Я убирал беспокойство на полку. Полка была уже почти полная.

***

В среду после уроков я пошел с ней за Машей. Не договаривались. Просто шли из школы в одну сторону и я не свернул. Маша схватила меня за рукав у ворот.

– Клим, а ты умеешь играть в снежки?

– Умею.

– По-настоящему? Или как взрослые, слепил один и все?

– По-настоящему.

– Докажи.

– Маш, – сказала Дарина.

– Что? Я проверяю.

Я быстро слепил снежок и кинул в забор метров за десять. Маша посмотрела. Кивнула с видом эксперта.

– Нормально, – сказала она. – Дарина не умеет. Она всегда мажет.

– Я не мажу, – сказала Дарина.

– Мажешь. В прошлом году попала в тетю Зою.

– Я целилась в сугроб.

– Тетя Зоя была рядом с сугробом.

Посмотрел на Дарину. Она смотрела в сторону с видом человека который не собирается это обсуждать. Я не смеялся, просто что-то внутри стало чуть теплее. Это случалось рядом с ней иногда, тихо, без предупреждения. Я это замечал и не трогал.

До ее дома было пятнадцать минут. Маша шла между нами и рассказывала про контрольную по математике, подробно, с именами и деталями. Я слушал. Дарина слушала. Иногда мы переглядывались поверх Машиной головы, коротко, без слов.

У поворота Маша взяла нас обоих за руки. Просто взяла с двух сторон, не спрашивая. Дарина чуть напряглась. Я нет. Шли так минуты три. Потом Маша отпустила, побежала к подъезду, там снег хороший был, она хотела потоптаться. Мы с Дариной шли чуть позади.

– Она меня приняла.

– Она принимает всех кто умеет в снежки, – сказала Дарина.

– Не всех. Меня, потому что я попал в забор с десяти метров. Ты мажешь, а все равно ее любимый человек.

Дарина помолчала.

– Да, – сказала она тихо. Без интонации – просто факт. Но в этом да было что-то такое. Что-то что она обычно не показывает. Я не стал разворачивать.

У подъезда Маша уже ждала.

– Клим, заходи чай пить.

– Маш!

– Что? Ты сама говоришь что надо быть вежливой.

– Это другое.

– Чем другое?

Я посмотрел на Дарину. Она смотрела