Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири - Михаил Николаевич Щукин

люди и в Сибири, и одним из них был славный тоболянин Семен Ульянович Ремезов. Это был уже коренной сибиряк, он не из России прибыл в Тобольск, а родился здесь, в сибирском городе, здесь вырос и здесь обрел свою заслуженную славу.

Дед его, по имени Моисей, служил простым стрельцом, не раз участвовал в схватках с вогуличами и татарами, отстаивая молодые сибирские остроги и охраняя землю, которая стала для него родной. Отец его, Ульян Моисеевич, получивший за усердие и грамотность звание сына боярского, всю свою жизнь состоял на государевой службе: ходил послом в верховья Иртыша, к тайше калмыцкому, собирал ясак с инородцев – да мало ли дел было у служилого человека! Но не только приказы исполнял Ульян Ремезов; будучи в походах и поездках, он внимательно присматривался ко всему, что ему доводилось узнать и испытать. Все это он пытался изложить на бумаге. Так что юного Семена в отцовском доме с детства окружали рукописные книги, рассказы о прошлом и диковинные вещи, привезенные из странствий. Страсть к грамоте сразу же выделила его из среды сверстников, редко кто из них мог похвастаться такими же знаниями.

Со временем Семен Ульянович так же, как и отец его, был определен в государеву службу и поездил-поколесил по Сибири, выполняя самые разные воеводские наказы, без малого десять лет. Из каждой новой поездки он привозил рисунки, чертежи, записи, и теперь уже его дети, как и он сам когда-то, с восхищением смотрели на отцово богатство.

Знания и навыки Семена Ремезова требовались постоянно. То он составлял чертеж усадьбы для архиерейского дома, то мудрствовал над проектом выносной часовни на Иртыше, то писал знамена для первых сибирских полков, конных и пехотных. Исполнение последнего заказа особенно понравилось новому тобольскому воеводе Нарышкину. Он тут же затребовал и другие рисунки Ремезова, чертежи; все внимательно просмотрел и, нетрудно догадаться, остался премного доволен, о чем, вероятно, сразу же сообщил в столицу, потому что через некоторое время в Тобольск пришел указ, гласивший: не мешкая, с усердием и с толком, должен быть составлен чертеж сибирской страны. А главное руководство по составлению этого чертежа осуществлять велено было боярскому сыну Семену Ремезову.

Легко сказать – составить чертеж столь великой страны! Пришлось снова надолго оставить родной дом и отправиться в новое путешествие. Расспрашивал очевидцев и бывалых людей, рисовал, записывал, запоминал. Столь большой труд был бы не под силу одному человеку, однако Семену Ремезову к тому времени уже помогали сыновья. Но мало собрать сведения, их еще нужно оформить, рассортировать надлежащим образом… И снова, уже в Тобольске, в родовой ремезовской избе, первые помощники отцу – сыновья. Прошло время, и наступил радостный момент, когда лег на бумагу исполненный искусной рукой «Чертеж земли Тобольского города». Но Ремезову мало было этого, он подумывал и о составлении «чертежа» далеких земель китайских и индийских. Однако новый указ, подоспевший из столицы, все его замыслы повернул по-иному. Петр I, которому надоело читать сообщения о пожарах в Тобольске – горел старинный сибирский деревянный город регулярно, – решил положить предел несчастьям. И велено было – ставить новый град, каменный, для огня коварного неуязвимый. Но прежде чем строить, нужен проект. Кому поручить? Конечно, искусному Семену Ремезову! А чтобы приобрел он новые знания и поучился нужному мастерству для важной работы, отправить сибирского умельца в Москву.

В столице к Ремезову отнеслись со вниманием. Приняли в Сибирском приказе, посмотрели чертежи, сказали о них доброе слово и определили на постой к влиятельному московскому боярину Михаилу Черкасскому.

Изучал Семен Ульянович дело строительное и дело инженерное, внимательно слушал мастеров, российских и иноземных, а сам уже прикидывал, видел мысленно величественные строения на Троицкой горе Тобольска, на том самом месте, где письменный голова Данила Чулков поставил когда-то скромный острожек.

Со многими знаниями и приобретенными навыками возвращался Ремезов в родную Сибирь, в родной город. А вернувшись, немедленно приступил к осуществлению своего огромного замысла. Строили тоболяки быстро, но не поспешая, потому как знали – строят на века. Сваи били, глину и известь месили – все по строгому указанию Ремезова. Чтобы никакой оплошки, за которую стыдно, не случилось.

И вставал на Троицкой горе невиданный ранее в Сибири кремль и палаты каменные, парили они со своей высоты над округой, и всякий, кто проезжал либо шел мимо, не мог не остановиться, чтобы полюбоваться на дивное творение рук человеческих.

Дни Ремезова проходили в хлопотах, но едва выдавалась свободная минута, он спешил домой, чтобы засесть за новый труд. А заключался он в том, что Ремезов решил сохранить для потомков дела и подвиги первых русских землепроходцев. Под его неустанным пером заново оживали Ермаковы казаки, гремели битвы и ставились первые остроги. Все эти живописные, образные рассказы сопровождались рисунками автора. Ремезовский труд и сегодня не потерял своего значения, являясь одним из главных учебников для всякого, кто желает знать историю родной земли.

Знаменательны высокие торжественные слова, которыми Семен Ульянович Ремезов закончил свои рассказы о сибирской истории, словно передал духовное завещание будущим сибирякам: «Душу имей аки воеводу, тело аки воина, дабы воин воеводе во всем благопорен был, а не воевода воину… Аз же в сибирьстей бытна о единодушных казацех вкратце глаголал, налично всположих в Тобольске граде всенародному зрению нескрытно; аще и языка светлого не стяжах, еще железным ключом отверзах, а злотый впредь уготових ко утешней всенародной пользе…»

Но едва закончил Семен Ремезов свою встречу с сибирским прошлым, как его тут же позвали заботы современные: торопили из Москвы, требуя новый большой чертеж уже всей Сибири, необъятно раздавшейся от Урала и Ледовитого океана до Китая и океана Великого. И снова – быстролетные дни в трудах. Новый чертеж, с большой радостью встреченный не только в Тобольске, но и в Москве, стал со временем основой многих европейских карт Азии. Причем заносчивые европейцы, как уже не раз бывало в истории, приворовывали чужие знания, выдавая их за свои, оставляя в тени тобольского ученого мужа Семена Ремезова. Ну да чего обижаться – дело-то привычное. Главное – государству Российскому польза великая.

Умер Семен Ульянович Ремезов в 1715 году, оставив после себя белокаменный Тобольский кремль, который и поныне напоминает нам о славных делах предков.

Железная опора державы

ыны Сибири! Слышите ли вы в душах своих этот грохот, все отдающийся от громов Полтавской битвы? Вы