Роднина и другие непревзойденные. Ослепительные победы наших фигуристов - Федор Ибатович Раззаков

неважно – вся какая-то неуклюжая. Она пыталась прыгнуть, а не получается – к ногам как будто гири подвешены. Но все равно она по сантиметру, по сантиметру отрывалась ото льда. А в это время коляска со спящим сыном стояла неподалеку – во дворе Стадиона юных пионеров, где проходили тогда тренировки. А потом состоялось первое выступление Родниной после рождения сына. Вот как об этом вспоминает Т. Тарасова:

«Я очень ждала ее первого выступления. Оно состоялось в Одессе. Ира вылетела на разминку, и от радости, что снова на публике, как разбежится… и упала. А падать она не любила. Встала и в себя пришла. Кататься ей еще надо было с умом, не поддаваться эмоциям. Начались показательные выступления на турнире в Японии, где в очный спор вступили с нашей парой тогдашние чемпионы мира американцы Бабилония—Гарднер, стало ясно, что Роднина и Зайцев по-прежнему лучше всех. Даже после пропущенного года, после рождения ребенка…

Правда, в Японии не все было гладко. Устроители заявили, что выступление Родниной—Зайцева последними в программе у них под вопросом, так как здесь чемпионы мира. Роднину это вывело из себя, мы с Еленой Анатольевной Чайковской просидели с японцами всю ночь, объясняя, что десять лет выступлением Родниной завершались любые международные соревнования и что пока ее еще никто не победил. Роднина – двукратная олимпийская чемпионка, и если наше требование устроители не удовлетворят, то японские зрители вряд ли увидят самую знаменитую фигуристку последнего времени. Короче, мы их убедили.

В Японии на тренировку Бабилония вышла раньше Родниной. Через три минуты показалась Ира. Она начала так носиться по льду, с такой уверенностью и напором, что американский дуэт оказался «прижатым» к бортику, простоял так до конца тренировки. Это Ирина проделала психологически профессионально, позже в четырех из пяти прокатов Бабилония падала. Ее надломила первая совместная тренировка. Ира же катала свою короткую программу – это был “Полет шмеля” – без единой ошибки…»

Между тем близились зимние Олимпийские игры, которые должны были начаться в феврале 1980 года в США – в Лейк-Плэсиде. Американские власти очень серьезно отнеслись к этим играм с точки зрения большой политики – им было необходимо, чтобы их спортсмены стали лучшими, причем ставилась цель обыграть именно советских спортсменов. И здесь на Бабилонию—Гарднера делались главные ставки. Именно они должны были сбросить с пьедестала Роднину—Зайцева, которые блистали на мировых аренах целое десятилетие. Причем, прекрасно понимая, что в честном поединке эту задачу американским фигуристам не осилить, американские спортивные круги решили использовать подковерные интриги. В итоге после выступлений в Японии американцы устроили кампанию давления на Роднину—Зайцева, обвиняя их в запрещенных элементах, вплоть до требований устроить пресс-конференцию, где те должны были покаяться перед спортивной общественностью за то, что, узнав от судьи из ФРГ Э. Байер об изменениях в Правилах ИСУ, переделали свою программу, убрав из нее несколько элементов (например, поддержку). Однако все эти интриги американцам не помогли.

Для Родниной Олимпиада-80 была третьей, для Зайцева – второй. Естественно, думали они только о победе, хотя сомнения у некоторых специалистов на их счет были: все-таки выступления в Японии – это не Олимпиада, которую все спортсмены всегда считали главным событием в своей жизни. Многим казалось, что там молодой паре Бабилония—Гарднер удастся-таки дать достойный бой советским фигуристам.

До начала Олимпиады Роднина и Зайцев две недели тренировались в небольшом городке под Бостоном. Тренировались немного, поскольку Тарасова боялась, что они перекатаются. Главной целью было – чтобы они успешно акклиматизировались. Эту задачу решить удалось, и перед началом игр фигуристы были в хорошей форме. Между тем на их тренировках перебывал чуть ли не весь тамошний городок. Еще бы – в кои-то веки его жителям удалось воочию посмотреть на живых русских звезд, знаменитую пару Ирина Роднина и Александр Зайцев! Правда, многие американцы были уверены, что на этот раз им вряд ли удастся стать лучшими, поскольку тогда на небосклоне фигурного катания начали восходить звезды двух американцев – Бабилонии и Гарднера, которые стали чемпионами мира 1979 года. Правда, сделать это им удалось в отсутствие на чемпионате Родниной и Зайцева. Тем интереснее закручивалась интрига нынешней Олимпиады – кто победит в этом очном споре? Так что все, кто ходил в те дни на тренировки наших фигуристов, держали в уме именно этот вопрос.

Вспоминает Т. Тарасова: «В субботу и воскресенье трибуны ломились. Зрители ходили к нам в гости, то есть сидели с утра до ночи в холле и в баре нашего отеля, многие приносили с собой подарки.

Но тренировки, несмотря на то что зрители хлопали любому элементу, уже не могли проходить спокойно. Пресса взахлеб писала о Бабилонии, о том, как она развенчает “непобедимую” Роднину, хотя три месяца назад на показательных выступлениях в Японии специалисты отметили полное преимущество советской пары…

С первых же тренировок стало ясно: в парном катании все ожидают великого противостояния. Каждые полчаса американскую пару показывали по телевидению. Как они летом отдыхали, как тренируются, как катаются. Каждый день выходили газеты с фотографией Бабилонии. Были удачно сняты их самые эффектные элементы произвольной программы. Показывали программу и Иры с Сашей, показывали сзади или сбоку, или в самом невыгодном куске произвольной программы. Мне становилось просто страшно. И судьи все начали поговаривать, что Бабилония им нравится, что это новый стиль, что американская пара будет впервые серьезно бороться с советской, хотя они до Лейк-Плэсида никогда еще не сталкивались на соревнованиях с Родниной.

За три дня до начала соревнований арбитры нашли три ошибки в произвольной программе Родниной. Ошибки, то есть элементы с нарушением правил в незначительных и проходных частях программы, начали показывать по телевидению. И объяснять публике, и объяснять судьям (а судьи – порой та же публика), что за них надо снижать оценки. Я попросила выключить в блоке, где мы жили, телевизор, запретила приносить к нам газеты и что-либо говорить по этому поводу.

Меня вызвали к руководству советской делегации, поинтересовались, не собираюсь ли я поменять программу. Я ответила, что за три дня, конечно, могу ее изменить, но это создаст неуверенность у спортсменов, а они должны катать то, что тренировали. Все это я горячо переживала. Разговор шел и с нашими судьями. После этих бесед я лежала пластом, у меня такая особенность: когда какие-нибудь неприятности, я ложусь. Ходила только на тренировки. Чайковская в подобной ситуации все время бегает. Она убегает в шесть утра и возвращается за полночь – и все бегом, а я нет, я должна лежать и не могу