Сатурналии - Феодосий Макробий

и когда слово viridia (“зелень”) принимают ἀντὶ ἐπιθέτου (вместо эпитета) [и] образуют родительный [падеж] на – um, как, [например], viridia prata– viridium pratorum (“зеленые луга – зеленых лугов”); но когда же мы хотим обозначить саму зелень, мы говорим [уже] viridiorum, [а не viridium]: formosa facies viridiorum (“красивый вид зелени”), – ибо тогда слово “viridia (зелень)” выступает в роли обычного [имени] (positivum), [а] не прилагаемого. (12) Однако прежде допустимо было [использовать] этот родительный [падеж], так, [например], Азиний Поллион часто употребляет [слово] vectigaliorum (“налогов”) [вместо vectigalium, притом] что многие говорили vectigal (“налог”), а не vectigalia (“налоги”). Но хотя мы и говорим:

…laevaque ancile gerebat…

(Щит священный держа55), —

все же [до нас] дошло и [слово] anciliorum, [а не только ancilium],

(13) Итак, следует понять, что различие [окончаний родительного падежа] так же не занимало предков, как и [то], чтобы столь точно, как по плотничьей линейке, выверять имена праздничных дней. Ведь мы находим, что и другие [имена], помимо названий торжественных дней, склонялись таким же образом, как показало предшествующее изложение: [это] – viridiorum (“зелени”) и vectigaliorum (“налогов”), и anciliorum (“щитов”). (14) Впрочем, я обнаруживаю, что сами имена праздников склонялись у предков согласно правилу, если притом Варрон говорит, что день Фералий (Feralium) называется от [обряда] приношения (a ferendis) кушаний на могилы. [Ведь] он не сказал [день] “Фералиев” (Feraliorum). И в другом месте он говорит “Флоралий” (Floralium), [а] не “Флоралиев” (Floraliorum), так как обозначает не Флоральские (Florales) игры, но сам праздник Флоралии (Floralia). (15) Также Мазурий во второй [книге] Фаст утверждает: “День Либералий (Liberalium) называется понтификами Марсовым состязанием”. И в той же [самой] книге он не говорит [день] “Лукариев” (Lucariorum), [а говорит]: “эту ночь и следующий за тем день, который является [днем] Лукарий (Lucarium)”. И многие также говорили “Либералий” (Liberalium), [а] не “Либералиев” (Liberaliorum). (16) Откуда следует признать, что предки были снисходительны к множеству [окончаний слова] из-за разнообразия [в произношении]: [например], они говорили exanimos (“бездыханных”) и exanimes, inermes (“безоружных”) и inermos, hilaros (“довольных”) и hilares, и поэтому пусть будет позволено говорить “Сатурналий” и “Сатурналиев”, хотя одно произношение защищает правило вместе с авторитетом говорящего, а другое подтверждает только авторитет, но [зато авторитет] многих [так говорящих].

(17) Остальные же слова, которые показались нашему Авиену новыми, должны быть подтверждены свидетельствами предков. Ведь Энний – даже если кому-нибудь кажется, что его не следует упоминать ввиду весьма утонченной изысканности нашего века, – сказал в своих стихах “ночью глубокой” (noctu concubia):

…qua Galli furtim noctu summa arcis adorti

moenia concubia vigilesque repente cruentant…

(Галлы, ночью той глубокой в крепость пробравшись,

Ранили стражей тогда и покрыли их кровью все стены)56.

(18) В отношении этого места следует отметить, что он не только сказал “ночью глубокой”, но еще и “той ночью” (qua noctu). И это [выражение] он употребил в седьмой [книге] Анналов. [И] в третьей их [книге] он также очень ясно сказал:

…hac noctu filo pendebit Etruria tota…

(Ночью (noctu) к гибели Этрурия будет близка)57.

Также и Клавдий Квадригарий58 в третьей [книге] Анналов [пишет]: “Сенат же собирался с ночи (nocte), [а] глухой ночью (noctu) они отправились домой”59. (19) Не будет лишним, я думаю, упомянуть в этом месте еще и о том, что децемвиры в [Законах] Двенадцати таблиц употребили пох (“ночью”) вместо noctu60, что также весьма необычно. Слова эти такие: “Если совершивший в ночное время кражу убит (на месте), то пусть убийство (его) будет считаться правомерным”61. Надо отметить еще и то, что от того [местоимения], которое является [местоимением] is (он), они образовывали в винительном падеже не [форму] еит, а [форму] im.

(20) Впрочем, и [выражение] “завтра днем” (diecrastini) произнесено ученейшим мужем не без влияния предков, у которых был обычай употреблять то dieąuinti (“пятым днем”), то diequinte в качестве наречия62, признаком чего является [то], что второй слог, который по природе удлиняется, когда произносят одно только [слово] die (“днем”), сокращается63. (21) Но, как мы [уже] сказали, последний слог этого слова пишется то через [букву] е, то через [букву] i64. Это было обычным у предков, так что они большей частью неразборчиво пользовались этими буквами в конце [слов], как, [например], [в словах] praefiscine и praefiscini (“без преувеличения”), proclive и proclivi (“покато”). (22) Приходит еще на ум строка того [известного] Помпония. Она – из ателланы65, которая озаглавлена Мевия:

…dies hic sextus, cum nihil egi: die quarte emoriar fame…

(Шестой уже день, когда совсем не ел: в четвертый день

мне б лучше сдохнуть с голода)66.

(23) Таким же образом говорили diepristine (“вчера”), что обозначало “днем прошлым” (die pristino), то есть в [день] предыдущий. Ныне это [слово] произносят pridie (“накануне”), перевернув порядок соединения [слов], как бы [говоря] pristino die (“в прошлый день”). (24) И не отпираюсь я, что [выражение] die quarto (“четвертого дня”) вычитано у предков, но [при этом] обнаруживается [то], что оно употреблено в отношении свершившегося [события, а] не будущего. Ведь Гней Матий, человек высокоученый, [так] говорит в мимиамбах – тогда как мы говорим nudius quartus (“четыре дня назад”) – в этих [вот] стихах:

…nuper die quarto, ut recordor, et certe

aquarium urceum unicum domi fregit…

(Четвертым днем прежде, как точно вспоминаю,

Кувшин домашний он разбил единственный)67.

Итак, нужно различать, что die quarto («четвертого дня») мы говорим именно о прошедшем, a diequarte («на четвертый день») – о будущем68.

(25) Но, чтобы не казалось, что мы ничего не сообщили о [слове] diecrastini (“завтрашним днем”)69, в моем распоряжении этот [вот] Целиев [пример] из второй книги Историй: “Если ты хочешь дать мне конницу и сам следовать за мной вместе с прочим войском, то я позабочусь, чтобы на пятый день (diequinti) тебе на Капитолии был приготовлен обед”70».

(26) Тут Симмах говорит: «Твой Целий и [этот] рассказ, и [это] слово взял из Начал Марка Катона, у которого написано так: “Тогда начальник конницы обещал повелителю карфагенян: ‘Пошли со мной конницу в Рим: на пятый день (diequinti) тебе на Капитолии будет приготовлен обед‘71”»72.

(27) И [затем молвил] Претекстат: «Я считаю, что кое-что для доказательства обычая предков [так говорить] дают также слова претора, которыми