Шпиц знает больше. Дело о пропавшем дворнике - Елена Филипповна Архипова

и славно. Вот и порадовали старуху! — Инга Романовна встала и вдруг начала собирать со стола грязные тарелки. — А теперь, дети мои, валите-ка вы домой! У меня режим. Да и вы, вижу, устали. Анечка, помоги мне на кухне, будь добра. Саш, а ты пока Мишку выгуляй, заскучал он у нас, бедолага.

Петров посмотрел на дремлющего шпица, потом на мать.

— Мам, он спит.

— Всё равно выгуляй, — отрезала она. — Мужчина должен уметь заботиться не только о себе, но и о тех, кто рядом. Даже если это собачка. Это тренировка, Сашенька. На будущее.

Петров вздохнул, встал из-за стола и, обращаясь к шпицу, хмыкнул:

— Пошли, Миш, пройдемся. Похоже, дружище, дрессировка собак и мужчин началась.

— Тяф, — сонно согласился пёс, но в прихожую потрусил.

Анна пристегнула поводок, передала его Александру, обратившись к шпицу, сказала строго:

— Миша, гулять!

— Ань, держись тут, — Александр прошептал тихо, кивнув на кухню, — мы быстро!

Она кивнула и закрыла за ними дверь. Понимая, что её саму сейчас ждет продолжение разговора, вздохнула тяжело и пошла на кухню, где хозяйка мыла посуду.

Инга Романовна мыла посуду и складывала ту на льняное полотенце, где уже возвышалась горка чистых тарелок. Анна подошла, встала рядом и принялась вытирать тарелки, составляя их стопкой на столе.

— Анечка, девочка, — начала женщина, не поворачиваясь, — ты уж прости моего Сашку. Он после развода стал... осторожным. Слишком даже. Боится снова ошибиться, понимаешь? Ты ведь в курсе его сложного развода, да?

— Ничего страшного, — мягко ответила Анна. — Я его понимаю. Я тоже долго отходила после своего развода.

Инга Романовна закрыла кран и повернулась к ней, снимая резиновые перчатки, в которых мыла посуду:

— Вот и хорошо, что ты его понимаешь. Но пойми и меня, старуху. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив. А он счастлив не будет, пока не перестанет бояться. Поэтому и первым серьезный шаг он сам никогда не сделает.

— Инга Романовна, но мы с Сашей просто друзья, — осторожно сказала Анна, поняв, что не может обманывать эту женщину. — Мы с ним не захотели вас расстраивать.

— Друзья, говоришь, — женщина прищурилась, помолчала, глядя на свою гостью странным взглядом. — Анечка, я сорок лет людям в рот смотрю. Я вижу, когда человек врёт. И я вижу, что между вами есть что-то большее, чем просто дружба. Вы и сами пока этого не замечаете, но я-то вижу. Уж ты поверь мне и моему жизненному опыту!

Анна молчала, не зная, что ответить. Разубеждать мать, желающую своему сыну добра, она не хотела, а того, о чем ей сейчас говорила уважаемый стоматолог, сама она не испытывала к Александру.

— Девочка моя, — Инга Романовна положила ей руку на плечо, — я не заставляю тебя в него влюбляться. Но я прошу: не отталкивай его сразу, если он решится. Дай ему шанс. Из него получится хороший и надежный муж. Он вылитый отец. Во всём, а это значит, что и муж он будет хороший, хоть и скачет сейчас по легкодоступным бабенкам, как кузнечик на лугу. Артём, земля ему пухом, такой же был. Но, как поженились, его как отрезало. Зачем, говорит, мне чужие, когда своя рядом. Вот так и прожили с ним до самой его смерти.

Инга Романовна, задумавшись о своем, вздохнула и договорила:

— До сих пор не могу себе простить, что пропустила его болезнь, веришь? Артём слишком рано ушел. Слишком А все остальные мои мужья и близко до Артёма не дотягивали

В этот момент открылась входная дверь, Александр с Мишкой вернулись с прогулки.

— Мам, мы поедем, пожалуй, — крикнул он из прихожей. — Завтра нам с Аней рано вставать.

— Саша, ты иди, машину там заводи, — отозвалась Инга Романовна, не выходя в прихожую. — А мы тут сейчас с Анечкой только договорим, и я вам салатов с собой положу!

Она повернулась к Анне, обняла её.

— Спасибо, что пришла, и спасибо, что призналась в вашем обмане. И запомни, девочка: хороший мужчина — это как хороший протез. Если подогнать правильно, носить будешь всю жизнь и радоваться. А если плохо — мучиться будешь и выбросишь через год.

Анна хихикнула, не удержавшись.

— Инга Романовна, вы удивительная женщина.

— Ай, брось! Я уже старая и больная и просто очень хочу счастья своему сыну, — отмахнулась и потянулась к миске с салатом. — Будь добра, подай мне вон ту коробочку — наложу Сашке с собой. Знаю же, что у него дома кроме кофе и карамелек нет ничего.

Они вышли из кухни в прихожую, Александр стоял у двери, Мишка сидел у его ног и терпеливо ждал.

— Пошли?

— Да. Пошли.

Инга Романовна вручила сыну пакет с салатом и вышла с ними из квартиры. Стоя уже на коврике, попросила вдруг:

— Приезжайте ещё. И да, позвоните, как доберетесь до дома.

— Позвоним, мам, — пообещал Александр и за себя, и за Анну.

В тишине они спустились и сели в машину. Александр завёл мотор, выехал со двора.

— Ну что, пережили? — спросил он.

— Пережили, — кивнула Анна, проговорила задумчиво: — Твоя мать потрясающая женщина.

— Это точно, — согласился он. — Иногда слишком потрясающая. Вот буквально! Она всегда умела встряхнуть так, что искры из глаз.

Анна хмыкнула, но промолчала. Из памяти не шли слова пожилой женщины о том, что она якобы видит, будто между ними есть что-то большее, чем просто дружба.

“Вы и сами пока этого не замечаете, но я-то вижу ”.

Она покосилась на Петрова. Он вёл машину, глядя на дорогу, челюсть сжата, плечи напряжены.

“Да нет! Не может между нами ничего быть кроме дружбы! — подумала, незаметно разглядывая мужчину. — Только не с ним!”