Центр притяжения - Оксана Кас

Тэюн тихо засмеялся.

— Я, наверное, действительно перегнул палку, — вздохнул Хару. — Просто… Сухён, по ощущениям, нам всем кажется самым уязвимым в группе. И не только потому что он макнэ, просто он… такой эмоциональный.

— Ну да, мы по сравнению с ним те еще сухари, — кивнул Тэюн.

Это действительно так. Все остальные участники группы не особенно часто показывают свои настоящие эмоции, особенно,если они чем-то расстроены. Хару до сих пор бывает сложно сдерживать злость, как это было и сегодня. Но все же он просто говорит о том, что его злит, а Сухён гораздо хуже сдерживает первые проявления эмоций. Это и темперамент, и наследственность. Мама Сухёна как-то полушутя рассказывала, что в их семье муж плачет чаще, чем она — любой фильм с душещипательными моментами заканчивается горкой бумажных платочков рядом с местом, где сидит ее супруг, тогда как она на все это реагирует абсолютно спокойно. В корейской культуре нет жесткой стигматизации слез у мужчин. Это все равно считается проявлением слабости и инфантильности, но не настолько, чтобы мужчина, который плачет из-за увольнения, считался бы нюней и размазней. В семье Сухёна тонкая душевная организация его отца — это повод для беззлобных шуток, но никак не прямого осуждения.

А вот для Black Thorn Сухён действительно стал самым младшим и нуждающимся в защите. Еще, правда, все стараются быть осторожнее с Юнбином, он тоже та еще «нежная фиалка»… возможно, к Сухёну они относятся еще более бережно из-за того, что он макнэ. Сложно сказать наверняка.

— Ты думаешь, что мы тоже пытаемся его заключить в комнату с мягкими стенами? — уточнил Тэюн спустя несколько минут молчания.

— С его позиции — вполне вероятно, — ответил Хару. — И он, и Минсо правы в одном — стратегия продвижения через милоту сработала. Сейчас Сухён четвертый по популярности в группе… Третий, если учитывать только Корею. У него рекламные контракты, рост количества поклонниц…

Тэюн снова тяжело вздохнул.

— Но я все равно за него переживаю. И, если честно, еще и за Шэня. То, что он макушкой пыль с потолка собирает, вовсе не наделяет его абсолютной защитой от ненормальных убийц кроликов. А если она подберется ближе и ножом его пырнет? — сказал Тэюн.

Хару непроизвольно поежился. О таком он старался даже не думать.

— Наверное, в этом и есть главное отличие Тетки от остальных сасэнок, — сказал Хару. — До этого мы опасались неловких ситуаций, возможных… так сказать — телесных домогательств. То есть, неприятно, но не смертельно. Но эта Тетка грозилась убить Шэня…

Тэюн печально кивнул.

Их разговор прервали — зашел Сухён. Он осторожно прикрыл за собой дверь и подошел к ним.

— Вас нет уже третий час. Ты на меня обиделся? — это Сухён адресовал уже Хару.

Хару даже стало немного стыдно. Знает же, что макнэ-лайн только что в рот ему не заглядывает.

— Нет, не обиделся, — Хару постарался улыбнуться. — Я понимаю, почему тебе это важно. Больше настаивать не буду. Но… я думаю, что ты уже и сам понимаешь, что долго это продлится не может. Тебе самому-то как в таком положении? Только вот честно.

Сухён отвел взгляд. Ну, это лучше тысячи слов. Логично предположить, что парню в его почти девятнадцать лет не особо приятно быть «самым милым и маленьким», тогда как остальных постоянно называют «сексуальными и дерзкими мужчинами». Но… Пока Сухён популярен, он будет продолжать играть роль. А любить его будут, пока внешние данные будут отвечать заданным параметрам юного и невинного малыша.

— Когда захочешь прекратить это — скажешь, — спокойно добавил Хару. — Но ты понимаешь, что смена образа в твоем случае не произойдет так же быстро, как у Юнбина? Тебе придется «постепенно вырасти» на глазах у фанатов.

Сухён молча кивнул. Но через несколько секунд ответил достаточно дерзко:

— Пока меня больше пугает то, что будет с моей карьерой, когда я больше не смогу придерживаться этого образа. А Тетка…

— А Тетка, как мы недавно осознали, является большей угрозой для Шэня, — сурово добавил Тэюн.

Сухён вскинулся и затравленно посмотрел на Тэюна.

— Но он тоже большой мальчик. И, раз так отчаянно защищает твое право поддерживать фантазии твоих фанаток, значит, как-нибудь справится и со своей безопасностью, — недовольно сказал Хару. — Больше эту тему поднимать не буду. Вашу точку зрения я понял, но и свою не изменил: безопаснее было бы начать выход из образа сейчас. Но, раз ты не хочешь — продолжай.

Сухён обиженно надул губы, словно маленький ребенок, на что Хару рассеянно добавил:

— Иногда я сам не понимаю, когда ты серьезен, а когда играешь.

Сухён виновато улыбнулся. Все же насколько по-разному взрослеют люди. Хару в пятнадцать выглядел на восемнадцать, а Сухён в восемнадцать — на пятнадцать. Такими темпами, он и до двадцати трех сможет косить под ребенка.

Глава 7

Конфуцианская семья

Перед отъездом в США Хару и Тэюн отправились к Санхёну. Запланированные дружеские посиделки обещали пройти при достаточно большом количестве людей, но Хару был знаком почти со всеми.

Санхён пригласил своего армейского друга, Бомгю. Хару привел Им Чимина, Май Джирана и Тэюна. С ними будет еще и Тхэу, но он пришел без друзей. Вообще, у Хару складывалось впечатление, что знакомых-то у Тхэу в школе было много, но ни с кем он достаточно близко не сошелся. По некоторым оговоркам становилось понятно, что одни цеплялись за него преимущественно ради близости к богатому наследнику, а с другими он неплохо общался, но это не было дружбой. Учитывая характер Тхэу, Хару даже примерно понимает причины: его интересы самую малость нетипичны для восемнадцатилетнего парня — Тхэу любит читать, хорошо разбирается в живописи, достаточно разговорчив, но не любит обсуждать людей и обычные события, зато поболтать о чем-то вроде экономики и политики — тут он в первых рядах. Хару легко нашел с ним общий язык, но большинству ровесников Тхэу казался немного высокомерным. А некоторым и вовсе — занудой и снобом.

Дом, который арендовал Санхён, небольшой. Современная вилла: на первом этаже отделены туалет и прачечная, а зоны кухни, столовой и гостиной — единое пространство. На втором этаже две спальни, одну из которых Санхён переделал