После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

Двадцать два и три.

Двадцать два и четыре.

В четыре часа пришло уведомление из реестра: моё обращение оспаривания принято к рассмотрению. Я дополнительно отправила заявление о запрете регистрационных действий без личного присутствия. Система потребовала подтвердить лицо через камеру. Я прочитала текст запрета вслух и подписала своей новой фамилией.

Через десять минут Денис прислал сообщение: «Ты делаешь хуже себе. В понедельник юристы подадут требование о досрочном взыскании».

Я сохранила снимок экрана и не ответила.

В пять сорок до передачи образца оставалось двадцать минут. Температура воздуха была двадцать один и девять. Рабочая линия показывала двадцать два и два.

Я упаковала ноутбук, проверила накладную для хранилища и снова посмотрела на датчик.

Двадцать один и восемь.

Я измерила комнату вторым термометром. Двадцать один и девять.

Линия впервые стала холоднее воздуха.

На прозрачной стенке пакета с визиткой выступила чёрная точка. Потом ещё одна. Они появились не внутри, где лежала карточка, а снаружи солевой рамки.

Я не стала проверять, могу ли справиться сама.

Вышла в торговый зал, оставив дверь лаборатории открытой, и набрала номер Арсения.

— Рабочий порог потерял шесть десятых градуса за двадцать минут, — сказала я, когда он ответил. — Он уже холоднее комнаты. Чёрные частицы появились снаружи внутренней упаковки.

— Официальные пломбы?

— Белые с синей полосой.

— Холод за пределами рабочего круга?

Я подняла второй датчик. Возле двери было двадцать один и семь. У дальней стены — двадцать один и девять.

— Пока нет.

— Выйдите из здания и ждите у входа. Я буду через семь минут.

На лестнице к подвалу что-то тихо царапнуло дерево.

Я взяла сумку, не приближаясь к лаборатории. Когда проходила через торговый зал, длинный ключ под полотенцем стал горячим.

ГЛАВА 5. Нечисть приходит за согласием

Я вышла на крыльцо и закрыла дверь, но не заперла: Арсений должен был войти без задержки.

На улице моросил дождь. Длинный ключ нагревался через полотенце, и мне хотелось вынуть его, проверить поверхность, найти объяснение. Я удержала сумку за ремень и отошла к окну соседней мастерской.

Внутри лавки ничего не двигалось. Свет в лаборатории горел. С лестницы больше не доносилось царапанья.

Через пять минут у переулка остановилась серая служебная машина. Арсений вышел, не глуша двигатель, открыл багажник и надел поверх куртки защитный жилет с серебристыми нитями. Во второй руке он нёс узкий железный футляр.

— Симптомы? — спросил он, подойдя ко мне.

— Ключ горячий. Линия упала до двадцати одного и восьми при воздухе двадцать один и девять. Пыль появилась снаружи внутреннего пакета. На лестнице был скребущий звук.

— Вы касались двери после выхода?

— Только ручки изнутри. Перчатки на мне.

— Хорошо. Оставайтесь здесь.

— Образец оформлен на мою ответственность, а порог настроен мной. Что вы собираетесь делать?

Он посмотрел на меня прямо.

— Проверить внешний фон и определить, можно ли безопасно вынести контейнер. Если связь распространилась на здание, вызову группу удержания. Ваше присутствие внутри для этого не требуется.

— Если порог нужно остановить, команда закреплена за моим откликом.

— Тогда я вернусь и дам указание. Пока не входите.

Ответ был обоснованным. Я осталась под дождём.

Арсений включил нагрудную камеру и индикатор на длинной рукояти. Сначала провёл датчиком вдоль фасада, затем открыл дверь и остановился на пороге. Стрелка дёрнулась к серому сектору. Он не вошёл, отступил и вызвал диспетчера.

— Объект семнадцать-восемьсот сорок два. Активный договорный след второй степени, возможная связь с нижним контуром. Запрашиваю резервную группу и солевое стекло, — сказал он. — Собственница снаружи, симптомов воздействия не заявляет.

Термин прозвучал впервые.

— Договорный след? — спросила я, когда он отключился.

— Предварительная классификация. Это магическое загрязнение, которое закрепляется на документах или предметах, связанных с принуждением к согласию.

— Оно может заставить подписать?

— Нет. Создать добровольное согласие невозможно. Может усилить страх отказа, спутать телесные реакции, заставить человека искать самый быстрый способ прекратить давление.

— Например, подписать.

— Подпись под воздействием оспорима, если воздействие доказано. Но сначала нужно не допустить распространения.

— Почему оно связано с нижним контуром?

— Пока я сказал «возможно». Индикатор показывает направление к лестнице.

Он открыл железный футляр. Внутри лежал инструмент, похожий на большие портновские ножницы с короткими тёмными лезвиями. Рукояти были обмотаны кожей, на шарнире стояла ведомственная печать.

— Резак? — спросила я.

— Для вредных магических связей. Он не отменяет законный договор и не меняет волю. Только отделяет активное воздействие от носителя, если связь не поддерживается добровольно обеими сторонами.

— А если поддерживается?

— Лезвия не сомкнутся.

Телефон зазвонил. Зоя Петровна.