Дальнейшие похождения Остапа Бендера 1-4 - Анатолий Вилинович

— Много народу по улице прошло, да и остановка трамвая рядом, — отметил капитан. — Что же будем искать иначе, не волнуйтесь, мы сообщим вам. А фотографию, разрешите, мы возьмём.

На этой фотографии Обувайло был снят в колонне демонстрантов-оркестрантов со своим роскошным барабаном.

Еще раз заверив, что барабан найдут, — не иголка же всё-таки, а целый барабан, капитан и старшина с собакой уехали.

Вскоре в горотдел милиции поступило сообщение, что человека, тащившего огромный барабан видели в Сартане, в Жабовке.

— Куда же вор мог тащить этот проклятый барабан, просто интересно, старшина, а?

— И зачем? Если вор, то есть же более ценные вещи для продажи, — подтвердил милиционер.

— И более удобные для хищения, а тут барабан-громадина! — удивлялся и капитан. — И базара там нет, а здесь же, в городе.

Милиционеры сели на дрезину и отправились к указанным поселкам по железной дороге. Добро, что они были пригородами Мариуполя.

Узнав в чем дело, в поселковом совете Сартаны счетовод воскликнул:

— Так это же Кузька — музыкант! Он больной психически, помешан на музыкальных инструментах. Разве это первый случай!? Поехали к нему, он должен быть дома сейчас.

Сели на пролетку и помчались по поселку на другой его край.

— Он из клуба и гитары, и мандолины, и домбры крал. Однажды пытался даже пианино разобрать и унести, да Федот, сторож, помешал, — когда ехали к дому Кузьки, рассказывал веселый бухгалтер, ничуть не смущаясь воровством Кузьки. — Его вначале посадили, а потом врачи определили его болезнь и отпускать теперь приходится. Вот деньги положи, не тронет! Золото положи, не тронет, а что касается инструментов музыки… Больной человек и всё. Вот и приехали, это дом его. Он с дедом престарелым живет.

Когда вошли в дом, Кузька спал сном праведника.

Вся комната была уставлена, украшена и завалена музыкальными инструментами. Тут были и инструменты духового оркестра, и народные инструменты, струнные, вплоть до балалайки и восточной зурны. Барабан столько доставивший хлопот работникам милиции, а еще больше хлопот и переживаний Петру Васильевичу Обувайло, стоял тут же, мерцая перламутром и тугими своими ослиными щеками.

Дед Кузьки, поздоровавшись с гостями словом «добре», продолжал, молча, вырезать из веток вербы, вишни или ореха какие-то свистули. Таких лежало у его ног уже с десяток.

— Это на базар готовит, — пояснил всезнающий бухгалтер.

Работники милиции переглянулись видя столь необычную обстановку. Капитан кашлянул:

— Мы собственно за барабаном, дедушка. Ваш внук…

— Да вон вин, барабан той, забирайтэ и так тисно в хати, а тут ще такэ пузо.

Кузька не просыпался.

Работники милиции составили протокол, который подписали, как понятые, бухгалтер, приглашенный сосед и дед Кузьки Спиридон. Он вместо подписи поставил крестик.

Днем Петру Васильевичу позвонил капитан и сообщил, что барабан находится в отделении и его можно забрать.

Все работники гипрометизоочистки пришли в неописуемый восторг от этого сообщения. Задерей, Жабоедов и Леночка чистосердечно расцеловали на радостях бедного Петра Васильевича, когда он втащил в комнату злополучную оркестровую единицу. Не медля, тут же при свидетелях, бывший предместкома начал оформлять акт на сдачу барабана, доставившего всем столько беспокойства и хлопот.

А компании великого предпринимателя-искателя Остапа Бендера еще и больше. Настоящее посягательство на их катер «Алые паруса». Но позвольте, какое же имеет отношение случай с замечательным барабаном и не менее замечательным катером компаньонов? Если не прямое, то можно определенно заверить, самое что ни есть настоящее.

Как известно, случаи в жизни людей бывают разные. Одни случаи воспитывают человека, другие — портят ему жизнь, выпил раз, выпил два, втянулся, третьи случаи калечат. На производстве, скажем. Четвертые случаи делают человека скрупулезно осторожным, предусмотрительным, до дури дотошным. Как говорится, начинают тени своей бояться. А вдруг, эта самая, его же личная тень, возьмет его и обманет.

Так к какому случаю отнесем происшествие с барабаном предместкома товарища Обувайло Петра Васильевича? Наверное, к четвертой категории случаев. И вот почему.

После того, как Гипрометизоочистку ликвидировали, в горисполкоме Петру Васильевичу сказали:

— Все знают, товарищ Обувайло, какой вы хороший общественник… Заслуженный, прямо надо сказать. Хозяйственный, организатор наших праздничных демонстраций. Флаги, транспаранты, лозунги, а барабан! Ведь какой вы собирались создать оркестр! Одним словом, товарищ Обувайло, назначаем вас начальником ОСВОДа. Должность эта неожиданно запустовала, в связи с болезнью товарища Ступина.

Если Петр Васильевич сдавал свой месткомовский инвентарь по акту вышестоящей организации их Гипрометизоочистки, как говорится по винтику, оформляя акт сдачи с каждой точкой и запятой, то когда начал принимать дела городского отделения ОСВОДа, то тут уж начал проверять всё то, что принимает, так скрупулезно, так вещественно, так документально, что персонал этой конторы только диву давался. А документацию Петр Васильевич начал проверять не только за текущий год, но и за прошлый. Себе он твердил мысленно: «Как повиснет на шее недостача, обмишуривание прошлых дел этой конторы, так и до самой смерти не рассчитаешься. Вспомни, Петрусь, барабан, не нашли бы его, так сто целковых пришлось бы мне платить. А тут и лодки, снаряжение всякое, и даже пенька какая-то…». И началось, началось копание в бумагах, вызов служащих для пояснения, отчета. Да так все пошло поехало и привело к приглашению для разъяснения бывшего начальника клуба «Два якоря».

Обувайло Петр Васильевич был среднего роста, полный, в выцветшем синем костюме, при галстуке. Лицо румяное, с беспокойными карими глазами. И когда смотрел на Остапа, который сидел у его стола, всё время поерзывал на своем начальствующем стуле.

— Очень рад, капитан, — натянуто улыбнулся он.

Бендер явился к нему во всей прекрасной морской форме капитана, да еще с двумя значками на груди: члена общества пожарников в виде перекрещивающихся двух стволов брандсбойтов, и какой-то организации по защите детей и материнства. Других регалий под рукой у него не оказалось.

— Очень приятно видеть вас, капитан, — продолжал говорить Обувайло. — Знаю заслуги ваши, товарищ Бендер, они определенно имеют похвалу общественности.

Пока новый начальник городского отделения ОСВОДа выражал первые фразы знакомства, Остап молчал, ждал к чему приведут вступительные слова его. И когда тот сказал:

— Но вот эта непонятная поездка ваша за пенькой, получение её, целых пять тонн! — воскликнул хозяин кабинета.

— Не получение пяти тонн, товарищ начальник, а всего лишь наряда, бумаги, на неё, — уважаемый Петр Васильевич, — поправил его Бендер.

— Хорошо, наряда. Как вы можете объяснить, товарищ Бендер?

— А что тут объяснять, товарищ руководитель спасением утопающих на водах. Нужны были канаты, не секрет для вас, для нашего морского клуба «Два якоря»…

— А для чего, позвольте вас