Аристократ - Анна Кондакова

Я нахмурился.

— А он вообще существует? Или это ваша коллективная легенда?

Бернард облизал губы.

— Существует.

— А кто принёс Печать? Как она оказалась в Ронстаде?

— Она была здесь давно… Её привёз и хранил у себя Бен Баум. Он получил её, когда был…

Слова Бернарда заглушил пронзительный детский визг, донёсшийся со второго этажа.

— Иди… — выдохнул Бернард и добавил ментальным голосом: — Спаси их.

Я бросил на камердинера прощальный взгляд и метнулся к лестнице, ведущей на второй этаж. На ходу прихватил валяющееся на полу помповое ружьё и тихо поднялся по ступеням.

Из комнаты Бена доносились всхлипывания. Я подошёл к двери и направил ствол в район замка. Палец лёг на спусковой крючок… но если кто-то из детей стоит сейчас у двери, то…

Раздался выстрел.

Я передёрнул затвор и ударом ноги вышиб дверь. Остановился на пороге.

Посреди комнаты, освещённой тусклым светом керосиновой лампы, стоял невысокий человек в военной форме лэнсомского агента. Лампа находилась слева, на столе у окна, и половину лица агента скрывала тень. Он сжимал горло одному из близнецов — внуку Бена Баума.

Бледный и до смерти напуганный мальчик хрипел и задыхался. Чуть дальше, забившись в угол за кроватью, всхлипывали девчонка и второй близнец. А сам Бен Баум лежал у ног агента, полумёртвый и истекающий кровью. Судя по неестественной позе, у него были вывернуты обе руки…

Старик шумно сопел и молчал.

Похоже, пытки не увенчались успехом, раз агент взялся за детей.

— Отпусти пацана, Бекки, — сказал я негромко и направил ствол ружья сестре в голову. — Даже если ты свернёшь ему шею, Печати ты не получишь. У Бена Баума её нет.

— А где она? — Ребекка склонила голову набок.

Она коротко постригла волосы и сейчас походила на молодого мужчину с тонкими чертами лица.

— Печати вообще в Ронстаде нет, — ответил я. — Ты попалась на приманку, как идиотка.

— Вообще-то, я хотела навестить тебя позже, Рэй, уже в тюремной камере, после ареста… но, смотрю, ареста ты избежал, поэтому… — она пожала плечами, — поговорим тут.

— Сначала пацана отпусти.

— Не-е-ет, — засмеялась Ребекка. — Пусть пока прикроет меня от твоей пули. Ты уже стрелял в меня и сейчас выстрелишь. А так… вряд ли решишься. Ты же у нас теперь такой человечный… Жаль, ты забыл, каким был раньше. О, каким ты был… и во что превратился? Но я всё ещё жду, что ты вернёшься, и тёмное нутро победит твою слабость.

Я покосился на умирающего Бена, потом снова посмотрел на Ребекку.

С момента встречи в больнице она сменила не только причёску, но и внешне преобразилась. Приобрела мощь, и это чувствовалось сразу — в ней кипело кодо, её тело сочилось энергией и силой. И скорее всего, именно она убрала Гарпию Кай, раз всё это время была здесь под видом военного агента, но я всё же решил прояснить этот момент сразу:

— Это ты убила Кай?

Ребекка скрипнула зубами и ответила не таясь:

— Эта тварь так и не сказала, кто такой Архитектор.

— А зачем он тебе?

— Да мне на него плевать. Его ищет Хозяин. А что ищет Хозяин, то ищут его слуги, хотят они того или нет. Тебе ли не знать? Ты ведь тоже искал, но, похоже, не в силах это вспомнить.

Я прищурился.

— Ну так напомни мне то, что я забыл, Бекки.

Она усмехнулась.

— Как с малым ребёнком, с тобой ношусь, Рэй… Ты искал оставшиеся Печати, нашёл их, а потом спрятал, обманув Хозяина. Ты всегда был беспринципным подонком, даже под таким страшным гнётом, как гнёт Хозяина. И он желает, чтобы ты вернул ему эти Печати… поэтому тебя придется убить, чтобы ты переродился и вспомнил, куда их дел, но, кажется, я повторяюсь…

Её слова прервал гулкий хлопок выстрела.

Он прозвучал позади меня, в коридоре. Я повернул голову на звук, но ствол ружья оставил направленным на Ребекку.

В темноте за моей спиной таяла в воздухе сизая руна…

За её исчезающим мерцаньем я увидел рунного ведьмака Ральфа Купера, лежащего на боку с простреленной головой. И только потом мой взгляд зацепил человека с винтовкой, стоящего на середине лестницы.

Это был Клиф Хинниган.

Он посмотрел на меня через прицел винтовки, и его очки зловеще блеснули. На мгновение показалось даже, что он и мне готов пулю в лоб всадить.

Значит, шёл за мной по пятам. Или сам про Бена Баума догадался — Хинниган был далеко не дураком. И только что этот человек прикрыл мне спину…

— Уходи, — сказал я ему. — Найди остальных.

Хинниган кивнул и бесшумно спустился по ступеням вниз.

Я повернулся к сестре.

— Ещё сюрпризы будут?

— Хватит болтать, Рэй, займёмся любимым делом, — усмехнулась Ребекка, сжала шею мальчика сильнее и подняла над полом, держа за горло.

Тот задёргался, захлебнулся в хрипе, засучил в воздухе ногами.

— Норманн! — С отчаянным криком на Ребекку кинулись остальные дети.

Они, как два чертёнка, выскочили из тёмного угла. Девчонка впилась зубами в руку Ребекки, а мальчик навалился ей на спину и обхватил пальцами горло.

Ребекка отмахнулась от них, как от мух.

Дети отлетели от неё разом, все трое. Она отшвырнула их с такой силой, что хрупкие тельца ударились в стены комнаты и больше не шевелились. Сила гравитационного эрга могла запросто зашибить детей насмерть, либо им повезло, и они просто потеряли сознание — проверять у меня не было времени…

Как только Ребекка осталась открытой, я разрядил в неё оставшиеся патроны.

Стены вздрогнули от грохота, плотный воздух опалило очередью выстрелов.

Гильзы со звоном отскакивали на пол, цевьё ходило под ладонью вперёд-назад, передёргивая затвор, а палец, будто механический рычаг, нажимал на спуск без остановки.

Выстрел… щелчок затвора… выстрел… щелчок… выстрел… щелчок…

Пули огненными плевками устремились сестре точно в грудь.

* * *

Ребекка получила весь свинец из ружья.

Отшатнулась…

Сделала несколько шагов назад и навалилась на стену спиной, но не упала. Только опустила руки и уронила голову на грудь, раскуроченную пулями. И эта самая грудь поднималась и опускалась, посвистывала, пропуская через себя воздух…

Ребекка будто никак не могла надышаться.

Внутри её глубоких ран пузырился воздух, пульсировали и влажно блестели органы, чёрные и рваные, белели осколки рёбер. Кровь пропитала опалённую военную форму, текла по рукам, капала с пальцев на военные ботинки.

Сестра наконец подняла голову, сделала это медленно и зловеще, а потом пронзила меня страшным взглядом, тем самым, кромсающим и ласкающим одновременно. Она любила и ненавидела, хотела убить и