Дальнейшие похождения Остапа Бендера 1-4 - Анатолий Вилинович

Остап не знал. И был в недоумении, как и его команда, почему это никого из них больше не вызывают, не допрашивают, в то время как подписка о невыезде каждого оставалась всё еще не отмененной.

Бендер не находил себе места от всего этого. В голове сидело крымское дело. Намечались разные планы к осуществлению поиска сокровищ графини. А ему и его компаньонам приходилось быть привязанным к Мариуполю. И ждать когда закончится это непредвиденное следствие.

Прождав несколько дней вызова в прокуратуру, Бендер не выдержал и отправился, туда сам. Ему сказали, что следователь Кнопов в командировке и поскольку дело не закрыто, то отменить невыезд может только он.

— Придется подождать, товарищ, — строго сказал ему заместитель городского прокурора, к которому обратился Остап.

— Но у меня неотложные дела, государственное задание по археологическим раскопкам, — повысил голос возмущенный великий предприниматель.

— Ничего им не станется, вашим раскопкам, — отрубил представитель власти. И назидательно: — Если вы подождете несколько дней своего следователя.

Рассерженный Остап вернулся к своим компаньонам. Устроив летучее совещание, выразил кучу своего негодования. Особенно в адрес Сан Саныча Мурмураки, который сейчас не присутствовал, а был занят рыбными делами и, конечно же, своей новой дамой сердца железнодорожницей.

— А может, командор, плюнем на это предписание не выезжать, да и махнем в Крым? — предложил Балаганов.

— Нет-нет, Шура Шмидт, этого делать нельзя. С органами шутить опасно. Вызовут кого-нибудь из нас, а его и нет. А-а, скажут, смылись, значит, действительно виноваты, — пояснил своему названному братцу Бендер.

— Да, Остап Ибрагимович, верно рассуждаете, так следователь и скажет, если не скажет, то подумает, — подтвердил Козлевич. Он сидел на тахте и держал Звонка на коленях, поглаживая его между ушками. — Было у меня такое в молодости… — вздохнул он.

— Ну, этот Савва… — начал было Бендер, стоя у окна. — О, легкий на помин, собственной персоной и боцман с ним!

В комнату не вошли, а почти вбежали, бывшие подчиненные капитана клуба «Два якоря».

— Вы только послушайте, дорогой капитан, что мне рассказала моя Анфиса. И вы друзья-товарищи, — учащенно дыша, начал вместо приветствия Мурмураки.

— Не иначе, она ждет от Сан Саныча ребенка, — с ухмылкой взглянул на компаньонов Бендер.

— Да нет же, капитан, не в моем возрасте уже, тут другое, вот послушайте…

— А почему не может быть от вас дитяти, Сан Саныч? — не спешил услышать что-то другое из уст виновника всех их подследственных неприятностей. — Один мой знакомый биндюжник так сотворил не одного, а сразу двойню в семдесят своих лет. Так почему этого не может быть от нашего молодцеватого еще Мурмураки?

— Нет, правда, капитан, вы были, оказывается правы, когда думали… — переступил с ноги на ногу Кутейников.

— Когда я хорошо думаю, я всегда прав. Вот и сейчас, думаю, что и от нашего великовозрастного юноши могут дети быть, — не унимался сын турецкоподданного, с присущей ему янычарской мстительностью понасмехаться над бывшим заврыбой. И он бы продолжал подначивать Мурмураки и дальше, если бы Кутейников не повторил вновь:

— Были правы, когда думали, что на катере есть золото. Бендер резко обернулся к нему и, округлив от удивления глаза, промолвил:

— Золото?

— Да, капитан, я знаю, что я подвел нас всех, что вы в обиде на меня, но послушайте, — сложил просительно руки на груди Мурмураки. — На катере было золото!.. — выпалил затем он.

— На катере золото? — ел глазами его Бендер. — Что же вы мне голову морочите полчаса о каких-то детях, а главное не рассказываете, Сан Саныч! — возмутился теряя терпение Бендер.

— До революций отец Анфисы служил швейцаром в банке откуда и мешки с деньгами наши, — начал Мурмураки.

Затаив дыхание все смотрели на него. Даже Звонок привстал на коленях непревзойденного автомеханика.

— Когда белые отступали, то действительно всё банковское и погрузили на «Святитель». Руководил всем этим, как рассказывал отец Анфисы, управделами банка и главный кассир банка. Ну, конечно, им помогали и другие доверенные служащие банка. И вот когда в городе уже шел бой и беляки отступали, то её отец прослышал от кого-то, что перед самым отплытием катера, вдруг обнаружилась пропажа нескольких чемоданов с наиболее ценным банковским грузом. Но пускаться в розыск за ними, было уже поздно. Надо было бежать. И когда в городе стало голодно, то моя Анфиса пошла в домработницы в дом одного из бывших не то кассиров, не то бухгалтеров этого банка. А когда она узнала по какому вопросу меня вызывали и что спрашивали, то она мне всё это и рассказала. И главное, что она сказала, в том самом доме, где она служила до поступления на курсы железнодорожных проводниц, она видела мешок-половик с таким же штампом, как и на наших мешках, капитан, друзья! Вот, что я и хотел вам сообщить. А вы мне всё о ребенке, — засмеялся Сан Саныч голосом реабилитированного в глазах своих друзей. И добавил: — А что, если получилось бы у нас с Анфисой, то я был бы очень благодарен Богу.

— Вот именно, надо надеяться и благодарить Всевышнего, — вставил особенно бдительный по церковным делам рыжий Шура.

В комнате наступила тишина, все смотрели на глубоко замыслившегося своего старшего, который стоял у окна и молча смотрел на Мурмураки. Затем Остап сказал; переведя свой взор на Балаганова:

— Что вы теперь скажете, бывший сын лейтенанта Шмидта? Вот вам подтверждение, что искали мы таки ценности правильно, но нас кто-то опередил еще на берегу, перед уходом «Святителя» в море. Вот почему и вопросы такие к нам у следователя. Что, мол банкиры не дураки, чтобы вывозить бумагу, а металл, за который люди гибнут, как поется в опере, оставлять гегемону класса рабочих и крестьян. Вы знаете, я начинаю уважать нашего следователя Валентина Даниловича после этого. Ведь правильно он всё вычислил, логично изволил к этому прийти, умница.

Да, умница. Но Кнопов просто предположил, что должно всё же быть золото на катере. А когда пришла к нему бессонная ночь, то он и решил убедиться в этом. Но уже не показаниями вызванных членов подводной экспедиции клуба «Два якоря», а другими путями… Но попав в переделку, а после в больницу, он смог приступить к этим «другим путям» только после выздоровления и выхода на свою следственную службу.

Зато великий предприниматель-искатель сокровищ, узнав от Сан Саныча неожиданные сведения, сразу же развил бурную деятельность.

Мурмураки свел его со своей дамой-невестой, когда та вернулась из рейса Мариуполь-Ясиноватая и обратно.

Вечером они сидели за чаем и Анфиса Юрьевна, пышная брюнетка, лет под пятьдесят, с лицом румяным и добродушным, что не свойственно