Наследник дона мафии - Тала Тоцка

class="p1">— У них тут любую еблю можно узаконить и женитьбой назвать. Эта сисястая ждет, когда Феликс подарит ей махр, — прошептала она мне на ухо, с пренебрежением косясь на Аян. — Тогда она станет хозяйкой в его доме. Будет распоряжаться всем. Старейшины поселка засвидетельствуют, и все — брак признан официальным.

— Махр? — переспросила я. — Так он же вроде для заключения никяха нужен?

— Это если жених мусульманин, то да. А если как Феликс, то и просто махр сойдет. Подарит при всех безделушку какую-то, старейшины благословят, вот считай «свадьба» и состоялась.

— Значит она его невеста? Или все-таки любовница? — спросила я тихо, не отрывая взгляда от девушки. Ева права, формы у той выдающиеся.

— А пофигу, — Ева криво ухмыльнулась. — У них тут все просто. Переспал — значит выбрал.

— В смысле переспал?

— В прямом. Трахнул значит. А наш красавчик может себе позволить перетрахать хоть всех свободных женщин в поселке, — добавила Ева с особым ядом. — Под него любая ляжет. То что Феликс сам по себе охуенный, это одно, так у него ко всему прочему папаша влиятельный чел. И богатый. Все эти овцы думают, что он на них женится. Каждая, которая под ним побывает — сразу невеста. Но фишка в том, что пока подарок не вручен, он может передумать.

— И что, передумывал? — спросила, затаив дыхание.

— Угу.

— Ты уверена? — я все еще не могла поверить в услышанное.

— Конечно. Думаешь, этой… — она незаметно кивнула в сторону Аян, — нравится подавать ему еду? Не-а. Она думает, что вот-вот станет его женой. Я сама думала его закадрить, но эта же бешеная. Еще прирежет. Начерта оно мне?

Я заморгала, пытаясь осознать услышанное.

Теперь весь ужин слежу, как Аян не сводит глаз с Феликса. Ловит каждое его движение, подает еду, подливает напитки. Она собрана, внимательна, в ее взгляде — надежда. Будто и правда чего-то ждет…

И пусть ждет, мне это зачем?

Но не могу об этом не думать.

Я не знаю, что чувствую. Гнев? Разочарование? Обиду?

Зато точно знаю одно — я ему не нужна. Тогда почему мне так больно?

Внезапно меня ослепляет догадкой, и я еще некоторое время ее отгоняю, не позволяю себе признаться.

Этого не может быть. Это несправедливо.

Я не могла влюбиться в мужчину, который мало того, что пират, так еще и невест имеет половину поселка…

Потому что я влюбилась. Впервые в жизни. Мне хочется плакать, а еще хочется запустить чем-то в Феликса, который сидит прямо напротив меня. Рядом с Авериным, перед которым выслуживается другая девушка.

Тоже, видать, невеста. И тоже «сисястая»…

На столе приготовленная нами с Евой еда, но я не могу на нее даже смотреть. Кусок в горло не лезет. Феликс подтягивает к себе блюдо с мясом и бросает быстрый взгляд на мою тарелку. Еда на ней так и лежит нетронутой.

— Почему ты не ешь? — его голос слишком ровный, как будто его это действительно интересует.

Чувствую на себе пристальный взгляд, но не поднимаю глаз. Просто смотрю на свои руки, сцепленные под столом.

— Я не буду есть, — коротко отвечаю.

— Что значит, не будешь? — он приподнимает бровь. — У тебя упадок сил. Тебе надо высыпаться и отъедаться.

Я поднимаю на него глаза. Внутри все кипит, хочется размазать содержимое тарелки прямо по холеному красивому лицу, чтобы стереть это выражение фальшивой тревоги.

Лицемер. Об Аян переживай и о половине поселка, которую осчастливил. А на меня тебе наплевать.

Но я скорее умру, чем это скажу. У Светланы Коэн другие претензии.

— Я пленница. Рабыня. Рабам не место за столом с господами, — отвечаю спокойно, но голос против воли выдает скрытую ярость и злость.

Получи и распишись, развратник и соблазнитель.

Феликс долго на меня смотрит. В его серых глазах появляется что-то острое, цепкое.

— Упертая. Это даже забавно, — он откидывается назад и отпивает из бокала. — Только я не говорил, что ты рабыня. Ты сама придумала.

— Хочешь сказать, что будешь оплачивать мой труд на кухне? — теперь моя очередь поднять бровь.

— Хочу, — он упирается подбородком на сложенные над столом руки и все так же непонятно смотрит. — Назови цену.

— Моя цена свобода, — говорю возможно слишком пафосно, потому что слева раздаются бурные аплодисменты. В смысле короткие резкие хлопки.

Это проснулась моя группа поддержки. Жорик, я тебя обожаю!

— Браво, — язвительно говорит Феликсу Аверин, — девчонка тебя в очередной раз уела. И когда уже до тебя дойдет?

Глава 11

Милана

Теплая вода стекает по коже, смывая дневную пыль, липкий пот и нехорошие мысли.

Вечер продолжает тянуться медленно, размеренно. Воздух еще не успел остыть, даже легкий ветерок с океана не приносит прохлады.

Закрываю глаза, вдыхаю запах соли, раскаленного песка и сырого дерева. Душ старый, перекошенный, сколоченный из кривых досок, но свою функцию выполняет. Главное, есть вода, и она пресная и чистая.

Провожу ладонями по мокрым волосам, наслаждаюсь моментом. Здесь в поселке мало приятного, но теплый душ можно заслуженно назвать отрадой и для тела, и для души.

Пусть кое-где между щелями и проглядывают лучи заходящего солнца, но здесь хотя бы можно надеяться, что никто не вломится без причины. И это единственное место, где я могу побыть в условном одиночестве.

Ужин закончился полным провалом Феликса.

Сначала он вскочил, ходил по гостиной, потом нависал надо мной, требовал поесть. Даже поорал.

Бесполезно.

Я высидела положенное время и ни съела ни кусочка. Как ни странно, очень помог Аверин. Можно сказать, вдохновил. Иначе я бы сломалась.

Есть бы не стала, но точно разревелась, а Светлана ни за что бы не позволила себе плакать. Скорее заставила плакать Феликса. И возможно, Аверина, но это не точно.

Феликс махнул рукой и отпустил нас с Евой к себе. У меня от голода перед глазами цветные точки прыгали. Я вбежала в кухню и возвела глаза к небу, прочитав про себя короткую молитву.

Моя миска с супом так и стояла на шатком столике, куда я поставила ее остывать. Проглотила суп в мгновение ока, и настроение немного улучшилось. Отправилась в душ, и теперь чувствую, как ко мне потихоньку возвращаются силы.

Выключаю кран, тянусь к перекладине, где должно быть полотенце, и натыкаюсь на пустоту.

Черт. Я забыла его в доме.

Ну, конечно. Шампунь и мыло взяла, а полотенце так и осталось лежать на кровати.

Тело мокрое, волосы прилипли к спине, ноги скользят по деревянному настилу. Вздыхаю и выглядываю в узкую щель между досками.

— Ева! — кричу громко. — Ева-а, принеси, пожалуйста,