Предатель. Цена прощения - Александра Багирова

Я бы размазал Стрельцова. Давно. У меня есть все, что для этого требуется. Меня сдерживает лишь слово, данное Каролине. Она просила его не трогать. А я ей должен.

Она единственный человек, который от меня не отвернулся. Она помогла, когда я стоял на краю. Не дала упасть. Такое никогда не забывается.

Мимолетный взгляд на них. Я знаю, они смотрят на меня. Оценивают тачку, мой вид. Все равно.

Меня больше не волнует и не тревожит. Никаких эмоций. Они только мешают жить.

У меня все под контролем.

Даже когда они заходят в тот же ресторан, что и я. Нас разделяет всего два столика. Меня это не трогает. У меня важная встреча, на ней я должен сосредоточиться. И плевать, что взгляд Виолетты прожигает мне лопатки.

Глава 27

Четыре года спустя….

Виолетта

Веду машину неспеша, не прибавляя скорость, порой сознательно сворачивая на объездную, чтобы увеличить расстояние, рассматриваю прохожих, до боли знакомый пейзаж города, отмечаю новостройки, открывшиеся новые магазины и рестораны.

В голове… мне самой сложно понять, что…

Утром меня разбудил звонок из больницы. Мне сообщили о смерти моего мужа.

По идее, я должна мчать на всех порах в больницу. Но ведь уже ничего нельзя сделать. Сергей Синичкин умер.

А вот эти три слова никак не укладываются у меня в голове. Молодой мужчина, полный сил и энергии просто упал, едва зайдя в офис. Вызвали скорую… было уже поздно.

Я смотрю на прохожих, а перед глазами у меня почти шесть лет брака с ним. «Брак» — это идеальное слово для наших отношений.

Мы так и не пришли к взаимопониманию. С каждым днем он раздражал меня все сильнее, наверное, именно своим подобострастным поклонением мне, моему сыну.

Синичкин старался, он делал многое для нас. Он построил дом, вложился в продвижение моего блога. Я не просила, он все делал сам. И просил… постоянно просил о благосклонности… И чем больше он просил, тем сильнее у меня возникало отторжение всего, что с ним связано.

А вот к Стрельцову, наоборот, все больше тянуло. Он стал близок с Родионом, мы часто виделись, и я до сих пор полагаю, что Серж – это то единственное, что я заслуживаю.

Да, в меру подлючий, изворотливый, хитрый, но он отец моего сына. Он был с Родионом в сложные моменты, он поддерживал меня. Мне кажется, мы стали бы с ним отличной парой.

К своему стыду, я не раз предлагала ему перейти к иного рода отношениям. И нет, меня не останавливало наличие у него жены и детей.

Всем вокруг можно, а мне нет?

Я приняла их правила их игры. Их измены, изворотливость и ложь. Я научилась вариться в этом. И подобрала себе соответствующего спутника.

Только Стрельцов всегда отвечал отказом. Он не пересекал черту в наших отношениях, и при этом продолжал спать с Каролиной.

Да, мачеха по-прежнему живет с моим отцом. Я также ее ненавижу, но наше противостояние перешло в тихую фазу.

Мы научились существовать в одном пространстве. Папа заболел. Он угасает, и все врачи мира и деньги не смогут ничем ему помочь. Разве что продлить жизнь, но… какой она будет.

Альцгеймер сжирает моего отца. И это отразилось на характере папы, он стал очень внимательным ко мне, своим двум сыновьям, невесткам, Родиону, которого он называет своим внуком. И это не просто слова, я вижу, как сын тянется к Матецкому, как пытается копировать его жесты, внимательно слушает рассказы деда и впитывает все. Я даже вижу, как в эти моменты мозг Родиона превращается в губку и впитывает все до капли.

Стрельцова сын тоже любит, также пытается ему подражать. Он в принципе очень серьезный и умный ребенок. Развит не по годам, но при этом он никогда не улыбается, не играет в детские игры, зато с радостью слушает разговоры взрослых о бизнесе.

Я люблю Родю и принимаю таким, как он есть. Сын дает мне силы жить и двигаться дальше.

Как бы я не оттягивала момент, но я вижу ворота больницы. Паркуюсь и выхожу. Делаю несколько глубоких вдохов.

Я все еще не верю, что Синичкина больше нет. В моем сознании он все еще живой, смотрит на меня подобострастно и так же раздражает.

Что ж я так и не сумела разгадать его душу. Впрочем, я и не пыталась.

Захожу в холл, и первый кого вижу… Степан.

Нет, я не удивлена. Не ошарашена. За эти годы мы довольно часто пересекались. Мы существуем в одном пространстве, контактируем с одними и теми же людьми, наши столкновения неизбежны.

Но мы научились делать вид, что ничего и никогда не было. Холодная отстраненность – это все, что осталось между нами.

За эти годы Степан достиг небывалых высот. Он доверенный человек моего отца. Знает обо всех делах Матецкого. И не только… Степан занимается такими делами, что обычному человеку и не снится. И… он изменился до неузнаваемости. Потому сделать вид, что, между нами, ничего и не было не так и сложно, я не знаю, не узнаю и не хочу ближе знать этого холодного, неприступного робота, который лишен любых эмоций.

Он без сожалений топчет людей, выигрывает дело за делом, и не важно каким способом. И при этом никто никогда не видит его эмоций. Их попросту нет.

- Что ты тут делаешь? – все же спрашиваю, потому как странно, что он первый приехал на известие о смерти моего мужа.

- Я был у Сергея, когда все случилось, - заявляет невозмутимо. – Вызвал скорую.

Глава 28

- Что ты у него делал? – округляю глаза.

Я не слышала, чтобы Степан и Синичкин как-то особо контактировали, помимо того, что пересекались в офисе моего отца.

- Он мой клиент.

С какого перепугу Синичкин решил выбрать Степана?! Он же его всегда недолюбливал. И это мягко сказано.

Но этого муж мне уже не скажет, а от Степана правды не дождешься.

- Что с ним случилось? – корю себя за то, что вообще говорю с ним, о чем-то расспрашиваю.

- Он вышел из-за стола. Пошел мне на встречу, пошатнулся упал замертво, - Степан говорит это будничным, безликим тоном.

Глотаю горький ком. Я не любила