Предатель. Цена прощения - Александра Багирова

Врач подтверждает слова Степана.

- Внезапная коронарная смерть.

- Но он же не жаловался на здоровье. Был молод…

- Так бывает, - безразлично пожимает плечами врач.

А потом… потом меня ведут посмотреть на мужа… на его тело… Я не хочу идти. Ноги не идут, но все равно шаг за шагом приближаюсь к тому страшному месту, где человек по своей воле никогда не захочет оказаться.

Сергей словно спит. Лежит бледный. И мне хочется подойти к нему, ударить и крикнуть: «Вставай!».

Степан стоит со мной рядом. Непроницаемый робот.

Какого он поперся?

Хочу ему высказать, а слова застревают в горле.

Я попросту сбегаю оттуда. Зная наверняка, что увиденное никогда не сотрется из памяти, будет стоять перед глазами.

Не стоило мне видеть его таким… лучше запомнить живым…

Когда уходит человек – это больно. Пусть он и не был мне дорог, близок… Но задело, затронуло что-то… Сама не могу понять почему.

Выбегаю из больницы. Сажусь в автомобиль, прислоняюсь лбом к рулю. А ведь дальше организовывать похороны… все это выносить…

Не хочу!

Звонит отец и говорит хрипло:

- Легкая смерть – твой муж счастливчик.

Мне нечего ответить. Я в принципе не хочу ни с кем говорить.

Кроме… да… кроме Сержа. Набираю его, когда приезжаю домой.

- Понял. Скоро буду, - слышу его короткий ответ.

И этот вечер Серж проводит со мной. Мы практически не говорим. Просто сидим на диване, смотрим дурацкие фильмы и едим пиццу. И мне от этого становится легче.

Родион у моего отца. Ему пока не сказали, что произошло.

На следующий день я все же нахожу в себе силы, сказать сыну, что Сергей отправился на небеса.

- Он умер, так и скажи, - говорит мой пятилетний сын. – Мне будет его не хватать.

Родион воспринимает все со свойственной ему серьезностью. Потом он уходит к деду, и они о чем-то с ним долго говорят.

А далее следуют похороны…

Я даже не представляла сколько народу наберется. Их так много, что они не помещаются в церкви. Лица сливаются в одно. Мне говорят слова сожаления. Подходят какие-то родственники Синичкина, которых я знать не знаю.

Я мечтаю только, чтобы это все скорее закончилось. Но оно продолжается и продолжается…

Радует, что Родиона я оставила с няней. Не стоит ребенку видеть такое.

Организовывали похороны отец и Степан… снова он…

Но в тот момент я была согласна и на него, лишь бы самой в это не окунаться еще больше.

Гадкое ощущение, что я участвую в каком-то фарсе. Меня считают женой человека, с которым мы никогда не были мужем и женой по-настоящему. Мы играли роли… и сейчас я продолжаю играть роль…

Меня облепляет мерзкая грязь… и я ничего не могу с этим сделать. Я уже не смогу отмыться. Я погружаюсь все глубже в это болото…

Нечто на похоронах во мне меняется. Хотя я еще сама не понимаю, что… Но та частичка, что еще осталась от прежней меня… она тонет под тоннами грязи.

Когда я наконец-то попадаю домой. Меня встречает сонный сын. Он трет кулачками глазки, улыбается мне и говорит:

- Ви, жизнь продолжается.

Обнимаю Родиона, беру на руки, несу в спальню, и не выпускаю из объятий до самого утра. Обычно он против таких нежностей, но тут, на удивление не возникает.

А через два дня мне звонит Степан и приглашает на оглашение завещания Синичкина.

Снова не хочу ехать. Мне не нужно ничего от мужа, не хочу в очередной раз видеть Степана. Но все же собираюсь и отправляюсь на встречу.

Вхожу в офис Степана. У него все лаконично, просто, и при этом чувствует шик.

- Присаживайся, - указывает мне на стул.

- Я первая пришла? Родственники Синичкина сейчас придут? – мне некомфортно быть с ним наедине.

- Никого не будет, - стальной, роботизированный голос, лишенный любых эмоций.

- Как? У него же есть сестра, дяди, тети… да кто угодно, - часто моргаю.

- Сергей Синичкин все оставил тебе. Ты его единственная наследница.

Глава 29

Эта новость снесла мне крышу. Это был некий триггер, после которого я перестала окончательно себя узнавать.

Я бесновалась и не могла взять себя в руки, безотчетная дикость и безумие накрыло с головой.

Синичкин оставил мне огромное состояние. Свой холдинг, который достался ему еще от отца, и он его постоянно развивал. Всю недвижимость в разных странах, машины, счета. Я стала очень богатой. Перестала зависеть от отца.

Радовало ли меня это?

Определенно нет.

Я не заслуживала ничего из этого. Это не мое. Это неправильно.

Меня мучил постоянно один вопрос: «Почему он так поступил?».

Действительно ли любил? Или у него были другие расчеты?

Я ведь так и не узнала человека, с которым сосуществовала практически шесть лет.

И вот это незнание, непонимание не давало мне покоя, я не спала ночами, изводила себя днями напролет.

Я сходила с ума в безотчетном отчаянии. Не знала куда себя деть и что придумать.

И я придумала… сделала то, до чего бы прежняя я никогда не додумалась, я заявилась с Родионом к жене Стрельцова.

Он мне в очередной раз отказал. А я решила расставить точки.

Даже спустя много лет, анализируя свой поступок, я не могу сказать, что мною двигало тогда. Словно бес вселился. Я вела себя с Ксенией как хабалка. Не говорила прямо, кто я такая, но намекала. Засела у них дома и стала ждать возвращения Сержа. Мне так хотелось посмотреть на его перекошенное от гнева лицо. Он ведь так всегда боялся, что жена узнает.

Вряд ли я тогда понимала, что своим поступком запущу механизм, который изменит жизни многих. Тогда я просто творила дичь, и не понимала зачем.

Ведь увидев Сержа в его доме, отчетливо поняла, что никогда с ним не буду и не была бы. Но меня несло дальше, на такой скорости, что остановиться я просто не могла.

Ксения, красивая и самодостаточная женщина, я видела ее боль, когда она поняла, что муж ей изменяет. Он еще оказалась беременной. Но разве меня это остановило?

Нет.

Мне стыдно за многие поступки того периода. Но в итоге все вышло неожиданно.

Ксения сошлась с моим братом Адамом. Они встретились у меня в квартире, и я сразу ощутила между ними химию невероятной силы. Они были как два